нападает, не осуждает, просто интересуется. Я прочищаю горло, делаю осторожный глоток вина и отвечаю, глядя ей в глаза.

– Нет.

– Тогда для чего тебе эти подробности? Что изменилось бы конкретно для тебя, если бы ты узнала, в какие дни он занимался сексом на стороне, в какой позе и сколько оргазмов испытал?

– Боже! – воскликнув, я ставлю бокал на столик и вскакиваю, потому что от возмущения просто не могу усидеть на месте. – Не о таких подробностях я хотела бы его спросить. Зачем мне… эта грязь?

– А что? Что ты хотела? Узнать, как познакомились? Как общались? Почему он сблизился с ней, а не с тобой, которая сидела и ждала его дома? – продолжает давить Кристина с таким же невозмутимым видом.

– Да! – выкрикиваю я, всплеснув руками. – Что, если я сама его подтолкнула к этому? Что, если это я спровоцировала всю эту ситуацию?

– Тогда называй вещи своими именами. – Кристина улыбается. Мягко, понимающе. – Ты искала не объяснения, а оправдания. Для себя. Это нормальное поведение женщины, столкнувшейся с изменой. Она чувствует себя виноватой. Недостаточно секусуальной и красивой. Недостаточно умной или интересной. Вот только… Изменяют всем. И умным, и красивым, и богатым. И тем, на которых половина мира капает слюной. И тем, кто кажется идеалом, а их партнеров считают счастливчиками.

– А если причина измены была не во мне, а в Руслане?

– Она всегда в том, кто изменяет, Ксюша.

– Нет. Что, если он столкнулся с какой-то бедой? Проблемой? Болью? Остался с этим один на один, а я не заметила? И поэтому он…

– Ксюша, а что ему мешало в таком случае обратиться к тебе за поддержкой? Ты когда-нибудь отказывала ему в поддержке?

– Нет. Вот что-что, а я смело могу назвать себя отзывчивым человеком.

– Тогда повторяю вопрос: что ему мешало обратиться к тебе?

Силы словно в одно мгновение покидают мое тело. Я падаю на диван, беру бокал и залпом осушаю его, пытаясь протолкнуть вином ком, который стоит в горле.

– Я не знаю. – Ответ звучит сухо и безэмоционально. Кристина тянется ко мне и кладет ладонь поверх моей, которая лежит на диване.

– Ксюш, измена не преступление, для которого нужно собирать доказательную базу. Это выбор человека, его осознанное решение. Даже если человек утверждает, что это было секундное помешательство. Секс может быть спонтанным, но не те события, которые к нему привели, понимаешь?

– Хорошо, что мне делать? – с надеждой смотрю я на Кристину. – Убедить себя, что я не виновата?

– Не убедить, – качает она головой. – Тебе нужнопонять это. А затем отпустить обиды. Очистить свое нутро, то, которое ты законсервировала. В той ситуации ты повела себя очень благородно, мало кто был бы на подобное способен. Я вот, например, ни за что не протянула бы бывшему руку помощи. Давай сделаем так… Ты послезавтра сможешь приехать ко мне?

– Нет, мы с подругой едем на море. Вернемся только в середине следующей недели.

– Хорошо. Тогда вот мое предложение – напиши Руслану письмо. Длинное, подробное. Выплесни на бумагу все свои чувства и обиды. Не задавай вопросы, не требуй объяснений. Обвиняй, укоряй, говори все, что у тебя на уме. И в конце составь список всего того, что ты сделала для него. Письмо должно стать твоим монологом. И когда все будет готово – приезжай ко мне, обсудим твои ощущения.

– И как мне это поможет? Я правильно понимаю, что ты предлагаешь мне поссориться с ним через письмо?

– Просто напиши его. И мы обязательно поговорим.

От Кристины я выхожу морально вымотанной. Некоторое время сижу в машине, слепо уставившись в картинку за лобовым стеклом. Выплеснуть эмоции через письмо кажется мне глупой идеей, но я решаю все же довериться Кристине и пойти по тому пути, который предложила она.

Однако помимо собственных эмоций, которые вернулись вчера, меня волнует еще один вопрос. Что могло случиться с Русланом? Почему его ищет какой-то парень?

Задумчиво покосившись на смартфон, я протягиваю к нему руку. Гладкий пластик чехла нагрелся на солнце, кончики пальцев обдает теплом.

Ничего страшного не случится, если я просто позвоню и спрошу.

Быстро, пока не передумала, открываю контакты и набираю номер, который не мелькал в вызовах уже очень давно.

27

27

– Ксюша? – голос Ольги Михайловны звучит удивленно и даже растерянно. – Привет.

– Здравствуйте, Ольга Михайловна, – здороваюсь я после короткой паузы. – Как поживаете?

– Ты ведь не ради моего житья-бытья позвонила, – проницательно замечает бывшая свекровь. – Что-то случилось?

Наше с ней общение оборвалось сразу после развода с Ветровым. Полагаю, ей было неловко по поводу того, что она была в курсе настоящего расположения дел. Я же… Чего душой кривить, обижалась. Обижалась, но не винила, потому что понимала, что Руслан – ее сын. Мать всегда выберет своего ребенка, даже если в чем-то будет с ним не согласна.

Наверное, было глупо звонить ей сейчас, но… Не Руслана же мне набирать?

– Дело в том, что ко мне приходил один человек… И он искал Руслана, – торопливо, боясь передумать, выдаю я причину звонка. Ольга Михайловна вздыхает:

– Темноволосый? Высокий такой, ваш с Русланом ровесник?

– Да, он, – киваю, хоть бывшая свекровь и не может сейчас меня видеть.

– Ко мне он тоже приходил, – признается женщина. – Наивно полагал, что я стану рассказывать про сына первому встречному.

– У Руслана что-то случилось? – осторожно интересуюсь я. Ольга Михайловна несколько долгих мгновений молчит, будто прикидывая, стоит ли рассказывать мне то, что ей известно.

– Нет, у него все в порядке. Переехал, сменил работу, воспитывает сына.

– А зачем его ищут?

– Понятия не имею, – как-то слишком жестко отвечает бывшая свекровь. – Если ты переживаешь, что у него долги или еще какие-то грешки за душой…

– Ольга Михайловна, я вам не враг. И звоню, потому что беспокоилась. Да, мы с вашим сыном разошлись, очень некрасиво и болезненно. Но… – я замолкаю, не зная, как продолжить мысль.

Женщина снова вздыхает. В машине становится жарко, и я включаю кондиционер, чтобы хоть немного освежиться. Августовская погода окончательно сошла с ума, кажется, что не только асфальт, но и камни плавятся под палящими солнечными лучами.

– Мне кажется, что поиски