В кабинете биологии Колю ждала странная картина. Седьмой «Б» тихо стоял вокруг учительского стола, за которым сидела Елена Ивановна и, не обращая внимания на детей, горько плакала. Крупные прозрачные слезы одна за другой катились по ее длинным впалым щекам, собирались у подбородка и капали на янтарную брошь на блузке.

От неожиданности Коля чуть не выронил сумку. Елена Ивановна икнула и сказала горестно, обращаясь сама к себе:

– Это ты виновата, ты не закрыла дверцу клетки, старая дура.

И вид Елены Ивановны, и ее слова были не просто необычны, это было что-то нереальное. Коля замер, не решаясь двинуться с места.

– Рыжий, где опоссум? – тихо просил его Игнат.

Коля кивнул на сумку.

– Давай, – коротко сказал Игнат и дернул за ручки.

– А фотосессия когда? – зашептал Коля, крепче сжимая сумку.

Ему почему-то вдруг очень не захотелось отдавать Родю.

– Фотосессии не будет, – Игнат дернул сильнее.

– Почему? – удивился Коля.

– Потому что я придумал что-то получше! – Игнат наконец выдернул сумку из рук Коли и быстро исчез в коридоре.

– Он продал опоссума Рыкову, – тихо сказала Аня Митькова, стоявшая тут же у двери.

– Зачем? – не понял Коля.

– Экзотическое животное, – пожала плечами Митькова и посмотрела на Липатова.

Глаза у нее были большие и коричневые, как янтарь на брошке Елены Ивановны, и смотрели прямо и так глубоко, что Коле стало не по себе. Наверное, первый раз в жизни Липатова красавица и стерва Митькова смотрела на него.

– А зачем ему экзотическое животное? – прошептал Коля, чувствуя, как где-то между лопаток зарождается и начинает медленно ползти по спине холодная капля пота.

– На черном рынке перепродаст, – сказала Митькова и добавила холодно: – Если опоссум раньше не умрет. Рыков взял у Вики из параллельного ящерицу с ящерятами продать – и всё.

– Что всё? – не понял Коля.

– А то, что все умерли, – мрачно сообщила Митькова, сощурив свои пронзительные темно-янтарные глаза. – Какие же вы все живодеры! От тебя, Липатов, не ожидала.

Но Коля уже не слушал. Перед его глазами вмиг пролетели картинки – розовый холодный нос Роди торчит из сумки, силясь открыть железную молнию… Родя сидит в кастрюле, крепко держась когтистыми лапками за края… Родя смотрит на него, на Кольку, из своей клетки, смотрит доверчиво, открыто, еще не зная, что впереди его ждут предательство и мучительная смерть…

Коля бежал по коридору против течения, врезаясь в спешащих на уроки школьников. Громко и яростно, словно набат, разносился по этажам звонок. Уборщица тетя Маша грозно, как воин – полковое знамя, подняла швабру и прокричала что-то Коле вслед. Когда тяжело и глухо захлопнулась за ним входная школьная дверь, Липатов на секунду затормозил. Сначала он побежал налево – в сторону школьного стадиона, откуда доносился бодрый свисток физрука, но потом передумал и побежал направо, мимо домика дворника к «острову свободы» – небольшой заасфальтированной площадке за школой. Окна учительской и большинства кабинетов выходили на другую сторону, и все, что не должно было попасть в поле зрения учителей, чаще всего происходило именно здесь. Несколько раз споткнувшись о плитку, которой была вымощена дорожка, Коля, почти задыхаясь, выбежал на «остров».

Игнат с Иваном стояли у стены и вполголоса о чем-то разговаривали, сумка сиротливо лежала на асфальте у края большой лужи. Коля остановился, перевел дух и громко, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно и уверенно, сказал:

– Я тоже передумал!

– Рыжий? – с удивлением обернулся Игнат.

Иван прищурился и криво улыбнулся. «Перепродаст, если опоссум раньше не сдохнет», – пронеслось в голове у Коли. Он вспомнил красивые холодные глаза недоступной Митьковой и ее презрительное: «От тебя не ожидала».

– Это моя сумка! – прокричал Коля.

– Кто это? – спросил Ваня, небрежно кивнув на Липатова. – Сегодня он меня уже один раз разозлил.

Игнат не успел ничего ответить, как Коля вдруг весь подобрался, наклонился вперед, сжал кулачки и, словно собираясь протаранить Рыкова, бросился вперед. На самом деле он хотел просто выхватить сумку и убежать, но промахнулся и влетел головой прямо в живот Ване. Удар получился сильным, Рыков сел, еле успев подставить руки, чтобы не упасть на спину. Коля кувыркнулся, проехался коленом по асфальту и, успев схватиться за рукав Ваниной рубашки, полетел носом в теплую лужу. Раздался треск, рукав пошел по шву у проймы.

– Рыжий, ты больной? – испуганно спросил Игнат и повертел пальцем у виска.

– Да вы тут все больные, – скорее с удивлением, чем со злостью сказал Иван, быстро поднимаясь на ноги, – один дохлую крысу пытался подсунуть, второй вообще берега попутал. Да я тебе, Рыжий…

Коля хотел быстро подняться, но у него не получилось, он запнулся о битый асфальт и, чуть опять не упав, сел на мокрую траву у края площадки.

– Деретесь?! – раздалось насыщенное меццо-сопрано. – Я так и знала! Где ты, Рыков, там и драка.

Со шваброй наперевес на «остров свободы» шла тетя Маша. Ее неизменные резиновые боты блестели на солнце, как начищенные генеральские сапоги.

– Он первый начал, – немедленно сориентировался Иван. – Он мне рубашку порвал.

Тетя Маша обвела взглядом «остров», на ее лице изобразилось сомнение.

– Всех в милицию сдам, пусть там разбираются, – сказала она.

– Не надо, мы уже уходим, – примирительно улыбнулся Игнат и наклонился было за сумкой.

В ту же секунду Коля, словно опомнившись, поднялся, схватил одной рукой сумку, другой поспешно стал вытирать грязь со щеки и подбородка, промямлил тете Маше что-то вроде «здрасте-извините» и, стараясь не обращать внимания на боль в колене, быстро, как только мог, поковылял прочь.

Собственно, что делать теперь с опоссумом, Коля не знал. В глубине души он понимал, что зверька надо вернуть в лаборантскую, но как это сделать?

Игнат догнал Липатова уже возле кабинета биологии.

– Рыжий, извини, с опоссумом нехорошо получилось, – быстро заговорил он. – Я не хотел. Давай его просто выбросим.

Коля остановился.

– Почему выбросим? – не понял он.

Игнат вздохнул.

– Рыжий, ты чего, не понял? Опоссум умер.

– Как умер? – Коля действительно не понимал.

– Я не знаю, – Игнат виновато пожал плечами. – Ваня захотел проверить товар, перед покупкой. Открыл сумку, а он… того… уже.

Коля быстро поставил сумку на пол, дрожащими руками чуть приоткрыл молнию. Тишина, никакого движения. Коля приоткрыл молнию побольше. Показалась серая с проседью шерсть на спинке Роди. Коля с опаской дотронулся до нее. Опоссум не шевелился. Коля еще больше открыл молнию. Родя лежал, неестественно вывернув мордочку. Глазки опоссума были закрыты, из улыбающейся пасти вывалился набок длинный сероватый язык.

Коля вытащил опоссума из сумки и начал трясти, но безжизненное