Все, хватит придуриваться, пошли, мне Элька уже два раза звонила.

Вылезаем из машины Ильи и к бару. На входе — толпа из мужчин и женщин, не все они молодые, есть и ровесники наших родителей.

Я же включаю режим «броня» и напролом. А вот Илья тормознул, ну или его тормознули. Пока он там всем руку пожмет, сто лет может пройти, а меня подруга ждет.

Не успеваю зайти, сразу замечаю Эльку с Тимохой. Эта машет мне рукой и буквально из-за стола выпрыгивает. Иду ближе и вижу, что весь стол уже забит пивом и закусками. А они и впрямь нас заждались.

Но я так плотно поела, а с Анной по-другому и быть не может, что даже копченое мясо меня вряд ли привлечет.

— Ну вы чего так долго? — Набрасывается на меня Элька, но по-доброму.

— Мы спали, — говорю правду.

А еще ели, потом пока в душ сходили…

— Спали? — переспрашивает подруга, подумав совсем не о том.

— Да, лежали на кровати и просто спали. — Делаю акцент на двух последних словах.

— Голые? — чуть тише спросила, а меня уже вовсю на хи-хи пробивает.

— Эля! Нет, конечно. Ты что?

— Ой, я и забыла, что тебе пятнадцать. — Смеется Элька, и я с ней. Она всегда умела и подколоть, и рассмешить.

— Всем привет. — Илья соизволил подойти к нашему столику. — Вот это народу собралось…

— А обычно не так? — обращаюсь к своему любовнику, пока тот галантно берет мое пальто и вешает его на крючки на стене.

— Бывает людно, но чтобы настолько. — Озирается хозяин бара по сторонам и машет рукой Яне.

Поворачиваю голову в сторону барной стойки и веду Яну взглядом. Неужели никто не может ей сказать, что так одеваться неприлично? И холодно ко всему.

Погода в этом году чудит, и недавняя декабрьская оттепель сменилась заморозком. Минус двадцать обещают сегодняшней ночью синоптики, а это нереально много для нашего климата.

Помню, еще в студенчестве мы с группой ребят, будущими журналистами, летали в небольшой город где-то в Сибири. Зимой. И как раз попали на крещенские морозы. Так вот термометр показывал тридцать восемь градусов — жуть.

Как люди живут в таком суровом климате?

Я бы не смогла. Да я и в жару-то постоянно мерзну. Все из-за низкого давления и маленького гемоглобина. Руки и ноги постоянно холодные.

Но Яну, видимо, мороз не смущает. На ней надета полупрозрачная майка, сквозь которую просвечивается черный бюстгальтер, рваные джинсы с очень заниженной талией и кроссовки…

Серьезно? Кроссовки? Как она ходит в них по гололедице? Отважная девушка.

Отважная и красивая…

В прошлый раз я почему-то не обратила внимание на это, но сейчас мне удается ее разглядеть поближе, пока Илья ведет с ней беседу.

Густая копна черных волос собрана в хвост, в ушах — по несколько серег, но это к месту, учитывая ее стиль. Большие глаза, длинные ресницы. Губки красивые, пухлые, розовые. Да и мордашка в целом симпатичная, еще детская милота сохранилась. Думаю, она тут завидная партия для многих парней.

Но Яна явно симпатизирует Илье. Могла встать рядом со мной, чтобы принять заказ, но она не стала. Обошла и к Илье жмется.

Оп, коснулась. А меня будто легонечко током кольнуло, прямо в грудь куда-то. Что это? Ревность?

Не рано для ревности? Рановато, кажется, но все же нет смысла отрицать свои эмоции.

Яна на него так смотрит, так говорит с ним, а меня это раздражает. Даже бесит больше. Поднимаю глаза на подругу и вижу, что она разделяет мою неприязнь. Элька всегда была той еще собственницей. Особенно когда дело касалось парней и меня.

Однажды, еще в школе, я сдружилась с одной девчонкой из параллельного класса, и для Эльки это был просто удар. Она тогда меня приревновала, и я ее понимаю. Столько лет мы были с ней только вдвоем, а тут третий в наших отношениях. Можно понять ее негодование. Да и новая подруга оказалась так себе, не буду вдаваться в подробности, но хорошо, что Эля вовремя меня от нее отбила. Мои родители были этому рады. Они не одобряли мою дружбу и новую подругу…

Яна выслушала наш заказ и вновь вернулась за барную стойку.

— Я курить, — выдает Тимоха и тянется к куртке. — Кто со мной? А, точно, вы же тут все некурящие собрались…

— Я с тобой. Пошли, — говорю и взглядом указываю на свое пальто, которое мне Илья должен подать. Но он не торопится, лишь смотрит удивленно.

— Ты куришь?

— Нет. Я просто схожу за компанию. Поздороваюсь со знакомыми на улице, — лгу своему новоиспеченному любовнику. А все потому, что мне нужно остаться с Тимохой наедине и поболтать. Расспросить, так сказать…

— А ты, Илья, останься, — сурово говорит Элька. — Мне нужно с тобой серьезно поговорить.

Немного усмехаюсь где-то у себя в голове. Знаю, что Илье придется несладко. Элька ему сейчас устроит…

Будет про меня расспрашивать, про его намерения, и за Яну отчитает. Точно, все будет именно так.

Но меня это мало волнует. Пусть Илья сам разбирается, а мне нужно допросить моего подозреваемого…

Глава 42

Пальто накинула и за Тимохой сквозь толпу. Даже не оглянулась ни разу на Илью. Элькин допрос — это только его проблема.

— Сигарету? — спрашивает Тимофей, когда мы заруливаем за угол бара.

По этому переулку мы шли к Илье в тот первый вечер знакомства. И тогда он не казался мне таким жутким, как сейчас.

Смотрю на крышу: все в замерзших сосульках, которые свисают до окон последнего этажа. Ну конечно, на днях была оттепель, а сейчас стоит мороз. Но это не просто сосульки, это, мать твою, холодное оружие. И холодное в прямом смысле. Если такая глыба свалится на голову, мои мозги будут соскребать с обледеневшего асфальта.

— Не, я пас. Так постою, побуду пассивным курильщиком.

— А я вот все бросить не могу. — Тимоха подкуривает сигарету и делает долгожданную затяжку. — Эля на меня злится, что я не могу, а я продолжаю пытаться время от времени.

— Она тебя любит и беспокоится о твоем здоровье. — Поддержка подруги запрограммирована в моем ДНК.

— Знаю, что любит. Мне порой даже интересно, за что. Нет во мне ничего выдающегося, но она что-то ж нашла,