почему. Вот я сижу в карете, Машка меня обнимает и уговаривает не нервничать, хотя и сама подрагивает. Мало ли что, а опыт у нас обеих так себе. Я смотрю в окно, наблюдая за деревьями. Кажется, мы из города выезжаем даже. В этот момент мимо кареты пыхтя проплывает русская печка с какой-то надписью. Довольно быстро проплывает, что меня удивляет, но потом я вспоминаю сказку про Емелю и улыбаюсь. Правда, когда навстречу попадается такая же, я уже удивляюсь, отметив себе — надо маму спросить, что это за печной транспорт такой.

Слева и справа я вижу прекрасные сады, а ещё — кареты разной конфигурации, одна из которых мне кажется знакомой — я такую у дворца видела. В сердце появляется надежда перекинуться парой слов с Сашей, всё не так страшно будет, но я давлю эту надежду, потому что он старше, у них другие уроки, так что мы вряд ли встретимся, а мне почему-то хочется…

— Понравился тебе Сашка? — интересуется сестрёнка.

— Не знаю, — отвечаю я ей. — Он хороший. А тебе?

— Как друг да, — в некоторой задумчивости произносит Машка. — Но мне кто-то другой нужен…

— Мы еще маленькие, — напоминаю я ей, отчего мы обе улыбаемся.

Рано нам о любви ещё думать, хотя хочется, чтобы так, как у мамы с папой или Милалики с ее Сергеем — раз и навсегда, вне зависимости от возраста. Но случай истинной любви очень редок, поэтому мне он светит сильно вряд ли. Будем, как все, но пока нам рано. Хотя мамочка говорит, что такие мысли у нас уже могут возникать и бояться их не надо, потому что мы были на грани смерти, а в таком состоянии люди меняются. Но мы ещё маленькие и не будем думать о будущем. У нас мамочка есть, папочка, они защитят от всего-всего!

Я понимаю, откуда такие мысли — спрятаться хочется. Просто спрятаться, и чтобы не трогали. Наверное, в школу нам рано, потому что и у Машки, и у меня первая реакция всё равно страх, что с этим только ни делай. Доктор Варя об этом знает и только вздыхает, а мамочка вообще не хотела нас в школу отпускать, но тогда придется полгода ждать до следующего цикла обучения. Здесь как-то очень хитро учатся, циклами, мне Сашка объяснял, но я ничего не поняла…

Вот и школа, кстати, большое такое здание что-то мне напоминает. Кажется, мультик, было там что-то такое. Карета останавливается, а мне очень не хочется выходить, до слёз почти, но я хорошо знаю, что такое «надо», поэтому медленно выплываю наружу, чтобы сестрёнку подождать. Страшно мне очень, и ей тоже страшно, чуть ли не до дрожи. Может, вернуться? Ну подождем полгодика, ничего же не сломается!

— Что, девочки, страшно? — слышу я знакомый Сашкин голос, звучащий спасением в бушующем океане моего страха. Я едва справляюсь с собой, чтобы не приняться его обнимать.

— Очень, — только и говорю ему.

— Вернуться не хотите? — серьёзно спрашивает он меня, на что я только вздыхаю, затем Сашка смотрит на мою сестрёнку, но она упрямо качает головой. — Ладно, тогда идите за мной.

Сашка решил нас проводить, это очень благородно. И нам обеим теперь не так сильно страшно. Неужели всё дело в мальчике рядом. А вот интересно, если бы это была девочка, мне так же страшно было бы или меньше? Или дело в том, что я знаю уже этого мальчика и он безопасный? Надо маму спросить, потому что я не знаю, как правильно. Саша подходит к лестнице, оглядывается на меня и вздыхает.

— Если не получится по лестнице, — говорит он мне. — Не расстраиваемся, у нас еще минимум два варианта есть.

— Хорошо, — киваю я ему и нажимаю управляющий кристалл. — Спасибо…

Как я и думала, лодка у меня летающая, поэтому ей лестница не помеха. Сашка улыбается мне, идя вперёд. Он дорогу показывает, поэтому я ловлю Машку за руку и двигаюсь прямо за ним. Мы поднимаемся на второй, кажется, этаж, потом Саша поворачивает направо и куда-то идет. Вокруг много школьников разных возрастов, они удивляются при виде меня, но насмехаться не спешат. Интересно почему? Может быть, они знают, что Сашка царевич, и поэтому просто опасаются? У меня столько вопросов и ни одного ответа!

— Вот здесь мы и учимся, — сообщает он нам обеим, показывая на открытую дверь. — Залетайте!

— Спасибо за то, что проводил… — я снова чувствую подступающий страх, ведь сейчас мы останемся одни, наедине с другими мальчиками и девочками. А что, если я им не понравлюсь или они захотят напасть на Машку? Что я буду делать?

* * *

Я сижу за партой рядом с Машкой, с удивлением погладывая на Сашку. Произошедшее просто не укладывается в голове. Он не позволил мне распрощаться, зашел с нами в кабинет, помог устроиться и мне, и сестрёнке, правда перезнакомиться мы не успели со всеми, потому что учитель пришёл.

— Александр, — обращается к нему учитель. — Ты решил повторить курс?

— У меня разрешение от Яги, — спокойно улыбается царевич.

— Да, я слышал, — кивает тот, кто нас учить будет. — Хорошего сына вырастила Милалика.

— Благодарю, — склоняет голову Сашка.

Я ничего не понимаю, но тут учитель представляется Яромиром Боровичем и начинает урок. Насколько я понимаю, это математика, ну, простейшие действия. Я её помню ещё, Машка тоже, отчего мы переглядываемся, легко выполняя простейшие действия. Яромир Борович поглядывает на нас, одобрительно кивая.

— Вы задаёте себе вопрос: почему мы занялись арифметикой? — обращается он к классу. — Во-первых, повторение — мать учения, во-вторых, не все из вас её помнят. И чтобы никто не чувствовал себя хуже других, мы повторяем.

От этой речи мне хочется заплакать, потому что никто и никогда в моей жизни не заботился так о комфорте учеников. Но всё же, почему Сашка сидит с нами, да ещё учитель его похвалил? Но долго размышлять нет времени, примеры становятся всё сложнее, а я чувствую подступающую усталость. Машка с тревогой смотрит на меня, а я просто улыбаюсь ей, не желая срывать урок, но тут вдруг Сашка поднимается со своего места и подходит ко мне, присаживаясь рядом.

— Закрой глаза, — говорит он мне. — Расслабься. Всё хорошо, ты отлично справляешься, тебе просто нужно немного отдохнуть.

— Но… урок же, — пытаюсь я возразить из последних сил.

— Урок никуда не денется, — отвечает мне Сашка. — Расслабься, отдохни немного. Маш, ты как?

— Тяжело, — признается сестрёнка. — Вроде бы всё просто, а тяжесть какая-то.

— Ты тоже закрой глаза, откинься на спинку стула, — просит он её,