работу…» За множеством этих «как только» скрывалась лишь еще более широкая и размытая пустошь.

– Почему ты опять не ешь, а сидишь здесь? – спросил Сончжин, когда Нау поднял голову. – Я знаю, что осталось меньше ста дней до экзаменов, но так ты только себе делаешь хуже.

Перед ним вдруг появилось шоколадное молоко.

– Хотя бы это выпей.

– Вау, как давно я его не пил.

– С ума сошел? Что значит «давно» – его вчера в столовой раздавали.

Сончжин присел рядом. Ученики в такой же, как у них, школьной форме сидели на трибунах и скамейках на стадионе, наслаждаясь осенним солнцем. Когда подул ветер, листья, собранные в одном углу площадки, закружились в воздухе.

– Собачки просто прелесть. Брось им мяч, и они будут играть весь день, – пробормотал Нау, глядя на играющих в баскетбол и футбол ребят.

– Возможно, но только не выпускники, – ответил Сончжин и тяжело вздохнул.

– В армии хочешь не хочешь, но рискнуть жизнью придется. А проигравшего ждет настоящая смерть.

– Дурак. Если кто-то услышит, подумает, что ты уже отслужил.

Нау пожал плечами и хихикнул.

– Похоже, ты правда сошел с ума. Как там сказал куратор? «Потерял голову»?

– Куратор? – переспросил Нау и повернулся к другу.

– Ты же вчера на консультации был. Хотя учишься хорошо… Проблема в таких середнячках, как я.

Школьники весело скакали по трибунам. Один из них, немного опоздавший, в сердцах закричал на друзей. Должно быть, какая-то безобидная разборка. В те времена все были похожи друг на друга: злились из-за пустяковых шуток и впадали в отчаяние из-за одной неверно решенной задачи.

– Вернуться в то время и вспоминать о нем…

Не успел Нау продолжить свой монолог, в спину ему словно ударила молния, да так резко и сильно, что он вскрикнул.

– Ты что, не в себе? Зачем было меня бить?

– Это ты не в себе. Мама говорит: если болтаешь сам с собой, значит, быть дождю. Сегодня ночью как раз ливень обещают, так что бормочешь загодя?

Сончжин был прав. Ночью и впрямь обещали сильный дождь.

– Твой куратор ничего не говорит?

– А что? – Нау вопросительно взглянул на него.

Юноша грубо почесал затылок.

– Поступить в университет, до которого можно доехать на метро, сложнее. Сначала узнаю оценки, а потом подам документы, куда получится. Ты говорил про исторический факультет университета М. Там приоритет отдается инженерным специальностям, поэтому на гуманитарные конкурс ниже. Какой исторический? Я на уроках постоянно сплю.

– Кто знает. Может, после этого факультета твоя жизнь изменится.

– Зачем мне туда идти?

Нау сдерживал улыбку, глядя на сердитого Сончжина.

– Слушай, что будешь делать, если на экзамене попадется вопрос, на который ты не знаешь ответ?

– Как что? Буду угадывать.

– Жизнь похожа на экзамен: мы не знаем всех ответов, так что приходится гадать. Порой получается выбрать верно.

– А если нет, что тогда? Катастрофа.

– Взрослые говорят, что в жизни нет правильных ответов. Так что ты можешь любой неверный выбор сделать верным.

– Легко говорить тому, кто хорошо учится. Хватит болтать, вставай. Обед кончился.

Сончжин вскочил с места и взбежал на трибуну. Он всегда улыбался как дурак, но, похоже, перед поступлением его все чаще охватывала тревога.

– Я ведь не просто так сказал! Ты сделал правильный выбор. Понимаешь?

У юноши была какая-то невероятная способность превращать неопределенность в четкий ответ. У него была нужная для этого смелость, хотя сам он этого не осознавал. Нау перевел взгляд с удаляющейся фигуры друга на небо.

– Разве в жизни есть на сто процентов правильные ответы? Просто угадывай.

Никто в мире не мог предсказать последствия какого-либо выбора. В том числе и он сам.

– Вот уж ситуация! Вернуться в прошлое – и все равно не знать будущего.

А что, если будущее изменится? Сможет ли он тогда вернуться к Хачжэ? От одной мысли об этом становилось дурно, но и это, в конце концов, решит великое время.

– До сих пор как-то держался, не сломался.

Он влюбился в того, в кого нельзя было, потерял друга, следовавшего за ним словно тень. Молча оставался рядом с девушкой, которой было тяжело, но ни разу не посмел захотеть занять место ее погибшего возлюбленного.

Для пятнадцатилетнего происходящее было сложным, для девятнадцатилетнего – слишком тяжелым, для двадцатилетнего – почти невыносимым. Но он пережил трудные времена. Забрав у людей возможность видеть будущее, Бог наделил их силой и способностью справляться с ним, когда оно наступало. Нау понял, что именно это и значит быть человеком. Так что, даже если вскоре случится что-то неожиданное, Нау все равно сможет справиться. Пройдет через это по-своему.

Небо было высоким и синим, без единого облачка. Прозвенел звонок, сообщая об окончании обеда. Парень со стоном поднялся с места.

2

Дождь шел до самого вечера.

Вернувшись домой, Нау сразу переоделся. Он по привычке говорил, что скучает по временам, когда мог просто учиться, ни о чем не думая, но, вернувшись в тот период, понял, каким длинным может быть день. Он и забыл, как тяжело целый день сидеть за узкой партой и ходить на уроки.

Люди часто говорят, что «раньше было лучше», но, если их и правда поместить в это «раньше», они очень скоро пожалели бы о своих словах. Как и Нау сейчас…

«Неужели снова придется сдавать экзамены? Я же все забыл. Черт, никакой пользы от возвращения в прошлое. Нет ни выигрышных номеров лотереи, ни стартового капитала для акций, даже ответы не помню, чтобы поступить в крутой университет».

До выпускных оставалось сто дней. Хоть Нау и учился днями напролет, все равно тревожился и нервничал. Он был на взводе, как разъяренная рыба-фугу, и это вовсе не зависело от полученных оценок. Все, что он так отчаянно учил, вылетело из головы после поступления. А то, что он зубрил ночами в университете, пришлось изучать заново, когда вышел в реальный мир. Иногда парень задавался вопросом, зачем вообще стараться ради бесполезных вещей. Смириться с этим было непросто. Нау хорошо учился в вузе именно потому, что целыми днями корпел над книгами. Боролся за оценки, чтобы постепенно освоиться на рабочем месте позже. Оглядываясь назад, он с некоторой иронией спрашивал себя: «Чем я вообще занимался в школе?» Но если бы он действительно ничего не делал, то не справился бы с более сложными и разнообразными задачами в большом мире. Почему это было важно, понимаешь только спустя годы.

Нау упал на кровать и взял телефон, лежавший у изголовья. У Инэ должны были закончиться занятия в учебном центре.

«Ты уже освободился?»

Не успел