угодил под ноги Садио Мане. Быстрый как ветер сенегальский нападающий метнулся в сторону испанских ворот, увернулся от погони и стелющимся ударом пробил одинокого вратаря. Облако попкорна взлетело из отброшенной миски под самый потолок, Яцек бросился мне на шею, потом вскочил на ноги и исполнил безумный танец. Остаток матча он смотрел стоя. «Реал» атаковал, «Ливерпуль» защищался. Растоптанные кукурузные зерна забились глубоко в пушистый ковер, но результат не изменился.

– Повезло, – с вызовом бросил я, в очередной раз прощаясь.

– Что значит повезло? Профессионалы!

– Везунчики, и всё. В финале им наваляют.

– В финале они всем покажут.

– Да ты бредишь.

– Сам ты бредишь.

Я у калитки, Яцек на лестнице у дома – мы совершали наш ритуал, а волшебство Лиги чемпионов растворялось в теплом вечернем воздухе вместе с запахами весенних садов. Через минуту я шел по нашей улице: довольный, легкий, удивительно беззаботный – будто из какого-нибудь спа-салона, где тебе кладут на спину горячие камни и натирают экзотическими маслами.

Еще на пороге дома я понял: что-то случилось. Может, свет был не такой, как обычно, может, воздух гуще, может, оркестр домашних звуков звучал иначе.

Мама вошла в прихожую. Мина-некролог, нервные руки: что-то пробежало у меня по спине.

– У тебя гость, – сказала она.

– Сейчас? В такое время?

– Вот именно. Немного поздновато, – у меня в голове мелькнуло, что, если бы ее слова были адресованы только мне, она говорила бы тише.

– Кто это? – беззвучно спросил я.

– Ты нам объясни, – ответила она взглядом.

Преисполненный самых дурных предчувствий, я заглянул в комнату и мне в глаза ударил бокситовый свет. Анка сидела спиной к двери и что-то оживленно объясняла папе, которому этот вечерний визит понравился явно больше, чем маме.

– Для этого нужны стропы, – руки Анки изобразили в воздухе полосы, – такие тросы с петлей, их держат в руках. За них тянешь, форма параплана меняется, и можно поворачивать.

– Ага, вот как, – кивал папа. – А это не опасно, весь этот парапланеризм?

– Знаете, всегда может что-нибудь произойти. Например, несколько лет назад на соревнованиях в Австралии одну польку засосало в грозовую тучу. И выкинуло через десять километров.

– Ничего себе! Она погибла?

– В том-то и дело, что нет. Она потеряла сознание, сорок пять минут там висела, потом пришла в себя и приземлилась. На шестьдесят километров дальше! Представляете? Что-то себе отморозила, потому что там на высоте было под минус пятьдесят, но в целом в порядке.

– Привет, сын, – заметил меня папа. – Хорошо, что ты пришел, а то твоя подруга тут какие-то страшные истории рассказывает.

– О, привет, Филип. – Анка встала со стула и подошла ко мне, протягивая руку. – Прости, что так поздно, у меня к тебе срочное дело.

– Я был на матче, – осторожно ответил я.

– Знаю, знаю, – покивала девушка. – Твои родители сказали. У Яцека, да? И какой счет?

– Один – ноль в пользу «Ливерпуля».

– О! – с видом знатока удивилась Анка. – Неожиданно, да? Не проводишь меня на остановку? Поговорим по пути.

Через минуту мы вдвоем шли сквозь ночь, я чувствовал, будто миллионы маленьких пузырьков шумят у меня в голове. С того момента, как хлопнула калитка, а Анка все еще не называла меня последней свиньей, ноги тряслись у меня немного меньше. Такие вещи озвучивают в течение первых пяти секунд. Раз она все еще шла молча, я понимал, что она подбирает другие слова. Как по мне, до остановки можно было бы идти и сто километров.

– Ты долго ждала? – спросил я, пытаясь завязать разговор.

То, что она вообще приехала (хотя это едва укладывалось у меня в голове), я худо-бедно мог объяснить. Телефон она не знала, Бартека спрашивать не хотела, узнать, где я живу, могла случайно на вечеринке. Если у нее действительно важное дело, это был самый простой способ со мной связаться. Но в такое время? До утра не могло подождать?

Анка улыбнулась и помотала головой.

– Не очень. Полторы чашки чая и десять вопросов с ответами.

– Достали тебя? – спросил я с сочувствием.

– Вот еще, достали. У тебя отличные родители. Хотя, кажется, твоей маме я не сильно понравилась.

– Да ладно! – я махнул рукой. – Она просто удивилась, вот и все. Как и я. Просто ноги подкосились.

Анка кокетливо изобразила раскаяние.

– Прости, – сказала она. – Если бы я знала телефон, я бы не стала так тебя пугать.

Хитрюга. Крестики-нолики. Куда бы я ни поставил, все равно проиграю. «Я дам тебе номер» означало бы: «Не хочу, чтобы ты меня пугала». «Пугай на здоровье» значило бы: «Я не дам тебе номер». Я не могу сделать два хода одновременно.

– Но… я… то есть… – бормотал я. – Это было… конечно, номер…

– Дай уже, я запишу, – проворчала она, изображая, будто делает мне одолжение.

Анка вытащила телефон, записала, убрала, и снова наступила тишина. Мы прошли мимо дома Яцека и следующих соседей – полпути позади. Я искоса глянул на Анку. Она шла медленно, не прямо, а как бы змейкой, будто и не спешила на остановку. На ее лице была смущенная улыбка. Я ждал, когда она расскажет про дело, с которым пришла, но она молчала, поэтому я снова начал:

– Глупо получилось со всеми этими шепотами, да?

– Ну да, – согласилась она, но ничего не добавила.

– Я действительно не знал, что Драбовский двойной агент, – заверил ее я. – Я думал, ты работаешь в другом месте. Если бы я знал, то предупредил бы тебя. Честное слово.

– Я знаю. Ты не виноват, – тихо сказала она.

– Я не хотел, чтобы у тебя были проблемы.

– Я знаю.

– И этот Львов, это…

– Филип, – прервала меня Анка. – Я уже знаю, кто такой Львов. Тема закрыта.

В ее голосе звучало раздражение, я понял, что стоит заткнуться. Ей нужно было сказать мне что-то важное, а я трепался и не давал ей шанса. Я послушно замолчал, мы шли дальше в полной тишине. Я боялся взглянуть, но еще с дюжину шагов я чувствовал, что она рядом. Внезапно я услышал, что она ускоряет шаг. Совершив танцевальное па, она оказалась в поле моего зрения и преградила путь.

– Ты мне нужен, – сказала она, глядя прямо в глаза.

Мое сердце подскочило куда-то в горло.

– То есть… – по-идиотски пробурчал я. – В каком смысле?

Анка рассмеялась и положила мне руку на плечо.

– Не бойся, – успокоила она меня. – Ничего опасного. Просто, кажется, ты отлично знаешь английский.

Долю секунды я думал, что ослышался. Но нет – фраза все еще висела в воздухе и была именно такой, как я ее понял. Как удар в лицо. Как ушат