многочисленными случаями нарушения правил напоминаем, что использование форума в рекламных целях запрещено».

– Ну прекрасно, – буркнул я, но, так как я собирался использовать форум для совсем других целей, я решил заранее не расстраиваться.

При помощи Роберта Берлиневича я хотел попросить Наташу Рыбицкую, чтобы она передала Анке, что я, Филип, действительно являюсь Марией Гроднович и Мареком Вильнюсом, но не имею ничего общего с Адамом Львовым. Я вбил пароль Роберта, чтобы войти на форум, и будто с размаху влетел в стеклянные двери. «Аккаунт заблокирован в соответствии с пунктом 23 Правил форума», – информировал компьютер. Я попробовал Юстину Римскую – то же самое. И Дональда Рижского – аналогично. Я перешел на форум «Фитнесс-маньяков» – все аккаунты заблокированы. У «Стройняшек» – все под замком. Я схватил мобильный и тут же его отложил – я ведь не знаю ее номер. Я хотел сделать новый аккаунт и передумал – откуда ей знать, что это не Львов? Я заглянул в аккаунт Бартека на Фейсбуке, надеясь, что таким путем удастся ее найти. К сожалению, я мог видеть только общих друзей. Осталась последняя надежда – может, Франек Голубь или Элька Серна дадут какой-то сигнал, который я смогу отловить. На форуме «Пышных дам» была тишина, не считая записи пользователя Violka131: «Сегодня на обед брокколи – вкуснота». «А может, Виолка – это Анка?», – в отчаянии подумал я. Я подверг брокколи, вкусноту и обед креативному анализу, но не сумел разглядеть в них секретного сообщения. Меня охватила бешеная злость на этот мир, в котором ты никогда не можешь быть уверен, является ли все вокруг тем, чем кажется, или же чем-то совсем иным.

Глава одиннадцатая

Когда стало ясно, что интернет-контакт с Анкой безвозвратно утрачен, я решил воспользоваться настолько «старосветским» методом, что стыдно признаться: я караулил ее у школы. И ничего, что утром в понедельник у нас две математики, на которых (особенно в моем случае) следовало бы появиться. Ведь есть вещи важные и еще более важные. Мне непременно нужно было встретиться с Анкой. Я должен был ее убедить, что я не Адам Львов. Что это не я пригласил ее на прогулку по Старому городу и, собственно, это единственное, о чем я в этой ситуации жалею.

Общеобразовательный лицей имени Януша Корчака располагался в скучном буром здании, к которому прилегала площадка с заржавевшим флагштоком и заасфальтированное спортивное поле. Обе штрафные зоны были очерчены жилами замурованных под покрытием корней и непонятного происхождения пузырями. Как я успел сориентироваться, на территорию школы можно было попасть только с одной стороны, через металлическую калитку, за которой я решил наблюдать, стоя у старого каштана. Учащиеся стекались с разных сторон, чтобы в калитке слиться в единый поток – сначала еле брызжущий отдельными каплями, ближе к восьми бурный и ревущий, а потом снова затихающий. Десятки незнакомых лиц мелькали перед моими глазами, но, если бы среди них была та, кого я ждал, я бы точно ее не пропустил. Я не заметил в толпе бокситовых волос ни в восемь, ни в девять, и когда закончился второй урок, а Анки все не было, я поплелся к остановке.

Пока, бездумно пялясь в окно трамвая, я ехал в сторону центра, в моем кармане завибрировал телефон. Я спешно потянулся за ним, посмотрел на экран и разочарованно поморщился. Это была не Анка. Звонил Драбовский. «Ну прекрасно! – подумал я. – Этого только не хватало». До этого момента я успешно отгонял от себя мысль, что вчерашняя катастрофа не только уничтожит мою личную жизнь, но и серьезно усложнит профессиональную. На всех форумах, где я прежде шептал, я спалился. Моя деликатная поддержка решений потребителя была названа рекламной деятельностью. Все мои рты заткнули. Доверие, которого я так тяжело добивался, разрушено. Нужно было как-то насоздавать аккаунтов, затаиться на время и начать шептать еще более креативно, чем раньше. Я рассчитывал, что мне удастся вернуть контроль над ситуацией прежде, чем шеф, занятый сотнями важных дел, вообще сориентируется что к чему. Может, его звонок вовсе и не был связан с событиями последних дней, но в любом случае я не был готов к разговору. Мобильный еще немного повибировал в руке и затих. В это время я должен быть в школе. Драбовский не имел права требовать, чтобы я ответил.

Я приехал после третьего урока, рассказал друзьям байку про врача и, чтобы избежать нежелательных разговоров, достал учебник по истории – сделал вид, что мне нужно что-то прочитать перед уроком. Я сидел на полу, вглядываясь в пространство между буквами, и внезапно почувствовал, что кто-то стоит рядом со мной. Я поднял голову. Бартек. Он смотрел на меня сверху вниз и ехидно улыбался.

– Шеф тебя искал, – сказал он и не без удовольствия добавил: – Он был в ярости.

– А чего хотел?

– Не знаю, – Бартек пожал плечами.

Я прошил его взглядом и с вызовом спросил:

– А может, все-таки знаешь?

– Да откуда мне знать? – его попыткам скорчить невинное лицо мешали злые искры в глазах.

– Может, от Львова? – рискнул я.

Идея, что Бартек – Адам Львов, была самой логичной из всех пришедших мне в голову. Ревнивый любовник, узнав об интернет-неверности избранницы, плетет сложную интригу, чтобы доказать ее измену, после чего жестоко мстит обоим виновникам – сценарий в духе Шекспира, только с небольшим добавлением современных технологий.

Бартек отреагировал неожиданно бурно.

– Да что вы все с этим Львовым! – вскричал он.

Я удивленно смотрел на него. Неужели Анка тоже подозревала его и уже успела с ним поговорить?

– В смысле «все»? – спросил я.

– Шеф вчера звонил мне и спрашивал про этого Львова. О чем вообще речь? – Бартек выглядел настолько растерянным, что если бы это была актерская игра, то в мастерстве ему не откажешь.

Так или иначе, похоже, Драбовский уже был в курсе. Вероятно, он не только слышал о проблемах со «Слимомиксом», но и знал фамилию Львов. Второй факт был особенно странным. Неужели шеф настолько внимательно следил за моим шепотом на форумах, что обратил внимание на две подозрительные записи? А может, Адам Львов лично с ним связался? Только зачем? И почему Драбовский звонил по этому поводу Бартеку?

Я минуту смотрел поверх учебника прямо в его подозрительно прищуренные глаза.

– Я не знаю, в чем дело, – пробормотал я наконец. – Я уже вообще ничего не знаю.

На следующей перемене я вышел из школы, чтобы позвонить без свидетелей. Мне ужасно не хотелось, но я решил уже провести этот разговор на своих условиях, чем дать поймать себя в неудобный момент и сразу же