– Да, – подумав, согласился инспектор, – вы правы… Неплохо было бы знать, когда именно прошел дождь в тот вечер… Возможно, тогда мы сможем проверить алиби Таннера, а заодно более точно установить время совершения преступления.

– Дождь начался около одиннадцати, точнее не скажу, сэр.

– Ровно в одиннадцать, а прекратился в одиннадцать двадцать, – уверенно заявил сэр Уильям.

– Откуда такая точность, сэр? – удивился Найт.

– Мы с Патрисией хотели понаблюдать звездопад той ночью. Собирались выйти на террасу в одиннадцать, но тут как раз пошел дождь. Ожидая, когда можно будет выйти, я смотрел на часы.

– Благодарю, сэр.

Найт вытащил из кармана блокнот и принялся в нем писать, бормоча:

– Сэр Тобиас вышел на прогулку около половины одиннадцатого… Дождь лил с одиннадцати до одиннадцати двадцати… Зонт был найден в одиннадцать двадцать пять… Дорога от гостиницы до вокзала занимает четверть часа…

Очень скоро он с сожалением констатировал:

– Да, за это время можно было успеть совершить преступление, спрятать тело и отнести зонт на вокзал. А мои вычисления никак не влияют на проверку алиби у Адама Таннера, равно как и у Джозефа Гилберта. – Он усмехнулся: – Но попытаться стоило.

– А время преступления вам удалось уточнить? – осведомился сержант.

– По всей видимости, от половины одиннадцатого до одиннадцати.

– Ну, это мы и раньше знали!

– Верно.

Все снова замолчали. Инспектор хмурился и словно старался что-то вспомнить; сэр Уильям с племянницей смотрели на него с ожиданием и сочувствием; сержант Бейли казался довольным тем, что ему удалось посадить в лужу Скотланд-Ярд.

– В чем я уверен абсолютно, – заговорил Найт, – так это в том, что переданные Таннером слова миссис Барнетт о прошлом – правда.

Пожилой джентльмен кивнул, соглашаясь, а Патрисия припомнила: «Иногда прошлое не хочет нас отпускать».

– И это окончательно убеждает меня в том, – продолжал Найт, – что мы не должны отбрасывать версию о неизвестном преступнике – о том, кого мы еще не видели. Эту версию косвенно подтверждает тот факт, что в журнале записи постояльцев не нашлось почерка, похожего на почерк в записке с угрозой.

– Получается, кто-то из старых знакомых миссис Барнетт приехал в Борнмут, чтобы ее убить? – недоверчиво спросил сержант.

– Да. Этот человек, вероятно, уже находился здесь какое-то время – иначе бы он не мог в тот день прислать в гостиницу записку с местным мальчишкой. А вечером, скорее всего, уехал… Кстати, как ваши изыскания на вокзале? Никто там не запомнил подозрительного пассажира в испачканной или порванной одежде?

– Там и не могли никого запомнить, сэр. Тем вечером в вокзал набилась толпа из Общества трезвости, – сержант неодобрительно крякнул, – человек тридцать или сорок. Они уехали на поезде в половине первого.

– Какая досада, – поджал губы инспектор. – Тот случай, когда трезвость совсем не на пользу…

– У них в нашем городе проходил съезд – целую неделю маршировали тут по улицам со своими плакатиками, к прохожим приставали. Разве в Англии мало городов? Почему для этого съезда нужно было выбрать именно наш?!

Найт посетовал, ни к кому не обращаясь:

– К сожалению, нам почти ничего не известно о миссис Барнетт, и это не дает возможности двигаться дальше… Если бы мы знали о ней хоть что-нибудь, если бы мы только могли расспросить ее знакомых! Не одна же она была в целом мире! Однако ее никто не ищет, не беспокоится, что она пропала…

– Может быть, не беспокоятся потому, что знают, где она, – предположила Патрисия.

– Возможно. Однако за те две недели, что миссис Барнетт находилась здесь, она не получала никакой корреспонденции – ни письма, ни телеграммы, только ту злосчастную записку. Это довольно необычно, согласитесь.

– А сама она кому-нибудь писала? – поинтересовался сэр Уильям. – Что говорит мистер Уолтон? Насколько мне известно, здешние постояльцы избавлены от труда самостоятельно относить на почту свои послания – за них это делает рассыльный.

– Если и писала, то относила их на почту сама. И при обыске мы не нашли ничего, что помогло бы понять, кто она. Разве все это не странно? Поневоле вспомнишь слова леди Кларк.

– О том, что миссис Барнетт скрывается от правосудия?

– Этого не может быть! – с вызовом заявила Патрисия. – Миссис Барнетт не преступница!

– Человек может скрываться по разным причинам, мисс Кроуфорд. Совсем не обязательно, что он совершил нечто противозаконное…

Инспектор снова задумался. Сержант продолжал досадливо ворчать, все еще во власти мыслей об Обществе трезвости:

– Даже в пабах пытались проповедовать! Ну, там-то, правда, им быстро объяснили, что к чему…

Заслышав шаги на лестнице, ведущей на террасу, Патрисия повернула голову: к гостинице направлялся человек в форменном сюртуке и фуражке, с большой сумкой через плечо.

Найт обратился к сержанту Бейли:

– Что касается того гвоздя, что мы нашли в павильоне: ваш врач его исследовал?

– Да. Он уверен: на гвозде кровь, свежая, ей не больше двух суток. То есть, может быть, это действительно убийца поранился. А налипшие нитки – это я уже сам проверил – не от одежды жертвы. Ее юбка местами порвана, но нитки с гвоздя толще и цвет не совпадает: юбка светлее.

– А заключение о причине смерти готово?

– Оно у меня с собой, – сержант похлопал себя по карману.

– Так что же вы молчите?!

– Я докладываю в том порядке, в каком вы задаете вопросы, – слегка обиделся Бейли. – Вы сами сначала спросили о вокзале.

Он вытащил сложенный вчетверо листок бумаги и протянул инспектору. Тот развернул, прочел. На него уставились три пары любопытных глаз.

– Что там? – не вытерпела девушка.

– Ммм, – замялся Найт, – не уверен, мисс, что это годится для нежной женской организации…

Патрисия заверила, что неделя морского отдыха значительно укрепила ее нежную женскую организацию.

– Как скажете, мисс Кроуфорд. На руках и лице миссис Барнетт имеются кровоподтеки и ссадины, очевидно, полученные в результате борьбы. Смерть наступила от удушения руками. На шее имеются четкие синяки – они соответствуют отпечаткам ладоней. Врач сравнил их размеры с ладонями Джозефа Гилберта: у того ладони почти в полтора раза меньше.

– Да, верно, – вынужден был с сожалением признать сержант, – с такими ручками ему бы только на