мы же не звери. Всё будет хорошо, мы добра не забываем. А ты говорил, что он у вас перед прошлой зимой в Архангельск с целой общиной пришел?

— К нам в поселок весной, а люди говорят, что осенью их взяли в город.

— Как интересно. У нас прошлой осенью стычка была с какой-то общиной дистрофиков, от которой за километр разило бомжатиной. Они доставили нам неприятности. Надо будет развязать язык этому Роберту. Мир тесен, вдруг ты нам подарок сделал, который намного дороже, чем мы думаем.

— Он мог, Мартенс непростой мужик. — Заблеял Семен.

— Заткнись. — Грубо остановил его хриплый. — Васька, иди, кто живой еще, растолкай, своди их в туалет, а то засрут нам телеги.

Послышались шаги. Полог резко откинулся. Роберт увидел над собой звездное небо и голову в ореоле нестриженной шевелюры.

— Живые, подъем. — Пятерня ударила Роберта в грудь.

— Встаю, встаю. — Он зашевелился и с трудом сел.

Руки были туго затянуты веревкой. Вася ухватил его за эту веревку и рывком вытянул из телеги. Роберт не ожидал такого и упал на землю. Бандиты громко рассмеялись.

— Что, командир, ноги от страха не держат? — спросил хриплый.

Роберт ничего ему не ответил. Кое-как расстегнул штаны и стал справлять нужду. К нему подвели его напарника по телеге. Мужчина сильно хромал. Вася пошел доставать остальных.

— Ты ранен? — Спросил Роберт.

— В ляжку. Кость не задета.

— А остальные как?

— Двоих убили, остальные тоже ранены?

— А с Ростиком что?

— Живой. Ранен в грудь навылет под ключицу. Жить будет, если дадут.

— Твари. Они же вас пасли еще по дороге в наш поселок. Мы нашли лежки и ямы на дороге.

— Да, их не было до этого. Мы слишком расслабились, были уверены, что нам ничего не грозит. Когда колеса попали в ямы, мне еще время понадобилось понять, что это неспроста. Но было уже поздно.

— Не болтаем. Возвращаемся назад. — Василий дернул Роберта в сторону телеги.

— Василий, постой, давай этого долговязого сюда, пообщаемся. — Приказал хриплый.

Роберт подошел и встал. Приятное тепло падало на тело от горящего костра. Вокруг него сидели четверо и Семен, упорно прятавший глаза.

— Ну, командир, присаживайся. — Хриплый указал на «седло», вещь, используемую для сидения на земле в холодную погоду.

Роберт сел на нее.

— Жбан, налей ему пшеничной баланды. — Попросил он товарища.

Роберту налили чего-то густого в железную кружку и дали в руки. Он взял ее и поднес к носу. Пахло сладковато, не противно. Попробовал на вкус. Жидкость напоминала пшеничный кисель, подслащенный сахаром или ягодами. Допил до дна и оставил кружку в руках.

— Ну, как, вкусно? — спросил хриплый.

— Да, спасибо.

— Немногословный. А вот друг твой привык рассыпаться в благодарностях. Лезет пальцы целовать, а я ему, не надо, а он все равно лезет. Не твое воспитание. Не знаешь, чего он такой любвеобильный? — Хриплый рассмеялся своим фирменным астматическим смехом.

Роберт посмотрел на Семена. Тот бросил взгляд мельком и тут же отвел глаза.

— Боится, что его поступок могут не оценить. — Ответил Роберт. — Он думал, что сделает всем хорошо, но просчитался. Хорошо торговать можно только с честными людьми, с нечестными всегда будешь в убытке.

— Вообще надо думать, чем можно торговать, а чем нет. — Произнес хриплый. — У тебя же Семен жена осталась в поселке?

— Да.

— Ты и ее продал, получается.

— Почему это? — Не понял Семен.

— А если ты хотел смены власти, то по нашим законам все ваши бабы наши. Страшненькие, конечно, нам не интересны, а вот симпатичные еще послужат. У тебя страшная жена?

— Нет.

— Ну, вот. Новая власть изымет ее для общественной пользы. — Хриплый рассмеялся. — Ладно, не напрягайся. Я же сказал, нам ваша рыбацкая деревня нахрен не уперлась. Без вас пока забот хватает. Приберем к рукам Архангельск, тогда посмотрим. — Он повернулся к Роберту. — А теперь ты мне скажи, командир, не с тобой ли у нас были терки прошлой осенью?

— Какие терки?

— Наш отряд с добычей на озере какие-то утырки завалили. Савелия знаешь, которого в плен взяли? — Хриплый уставился в глаза Роберту.

Отраженный в них огонь плясал дьявольскими искрами. От них становилось слишком не по себе.

— Нет, не знаю такого. — Ответил Роберт. — У нас и оружия с собой никогда не было.

— Врёт. Он рассказывал, что приходилось стрелять. — Истерично произнес Семен.

Ему казалось, если он уличит Роберта во лжи, то это поднимет в глазах бандитов его статус и ценность.

— Мы два года бродили по стране и начинали от Москвы. Там у нас еще было оружие и перестрелки бывали. Но пока мы добрались до Севера, уже ни патронов, ни автоматов не осталось.

— Та-а-ак, где-то я эту историю про общину, идущую от самой Москвы уже слышал. Не от рыбаков ли, у которых вы искали место поселиться. Они-то рассказывали, что вы зажали для них автоматы, хотя те многое обещали за них.

— Я не в курсе, о чем вы говорите. — Роберт понимал, что терять ему нечего и открыто посмотрел в глаза хриплому.

— А ты не Сеня, мужик. Вернее, Сеня и не мужик вовсе. Даже жалко кабанить тебя, послужил бы нам верой-правдой.

Роберт ничего не ответил на сомнительное предложение. Не хотел злить главного открытым отказом.

— Вася, ну чё там, опростались твои подопечные? Никто не зажмурился? — Громко поинтересовался хриплый у напарника.

— Опростались. Один, вон, лежит, не встает, наверное, к утру кони двинет, остальные ничего. — Ответил Василий.

— В ближайших топях скинем, даже если не сдохнет. Всё оленям полегче. — Хриплый поднялся и пнул выскочивший уголек назад в костер. — Всем спать, кто в свободной смене, остальным бдить, как совам. И ты, командир, иди спать, отдохни напоследок. — Хриплый усмехнулся.

Роберт поднялся и направился к той телеге, в которой лежал. Его напарнику уже помогли туда забраться. Роберт залез сам и лег рядом. Василий снова накрыл их пологом с головой.

— Как попугаев. — Прошептал Роберт.

— Как покойников. Приучают к темноте. — Напарник тяжело вздохнул.

Глава 8

Накануне катастрофы…

Малый рыболовный сейенер «Печора» болтался в двадцатимильной зоне без особого улова. Вчера вечером морское дно сотряслось от толчков, поднялась волна, обрушившаяся цунами на побережье. С морского дня поднялся ил и песок, взбаламутивший морскую фауну. Эхолот показывал мизерные косяки рыб, двигавшиеся суматошно. Зацепить их неповоротливым снюрреводом являлось большой удачей.

— Плохое лето. — Капитан судна Пронсков Игорь поджал губы, глядя на полупустую сеть. — Только соляру пожгли зря.

— Кто же знал, что тряхнет. Рыба сдурела, чего ты от нее хочешь? — Боцман Родион Говоров тоже расстроился, что путина не