как сову на глобус. Больше в истории новой России такого безобразия, как миноритарный президент меньшинства, не сумевший вчистую выиграть первый тур, не было никогда. Вы на эту роль в силу некоторых особенностей происхождения и сценического амплуа не годитесь категорически, но почему бы вам с этим человеком не составить тандем из лидера нации, занимающего президентскую должность и харизматичного лидера парламентского большинства, одновременно главы законодательной власти? Обычно в соправители России набивались премьер-министры — люди глубоко вторичные и, как правило, являющиеся ставленниками скороспелой крупной буржуазии. Положительные персонажи на этой должности всплывали редко и очень ненадолго*. Поэтому должность это чисто техническая, и ставить на нее надо хороших хозяйственников и организаторов, а не безответственных политиканов и жуликоватых бизнесменов.

Примечание авторов:* о Михаиле Мишустине, хорошем премьере, который надолго, Серегин пока не подозревает.

— Господин Черномырдин у нас как раз считается хорошим хозяйственником, — усмехнулся господин Жириновский.

— Вот именно, что считается, — парировал я. — Газпром создавал не он, не он бурил скважины и прокладывал газопроводы. Этот человек пришел на готовое, после того, как все было сделано и отлажено, а сам не ударил и палец о палец. Залить в таких условиях Европу дешевым русским газом по демпинговым ценам, между прочим, за счет народа России — это никакая не заслуга, а самое настоящее государственное преступление. В не таком уж и далеком будущем этот человек раскрутит пирамиду государственных краткосрочных обязательств, которая неизбежно рухнет и погребет под собой остатки экономики России. Между прочим, в моем собственном прошлом тот дефолт был крупнейшей национальной катастрофой с момента распада Советского Союза. Финансовые пирамиды, в отличие от египетских, всегда рушатся, и любой хороший хозяйственник должен это понимать.

— Да, — сказал мой собеседник, — век живи, век учись. Думали, что это приличный человек, а он оказался полным подонком. По всему прочему могу сказать, что поговорили мы с вами очень интересно. Никогда не думал, что однажды меня тоже возведут на высокую гору и покажут царства земные и небесные. И ведь отказываться от вашего предложения никак нельзя… Во-первых, вы все равно сделаете по-своему, а во-вторых, я сам всю оставшуюся жизнь буду считать себя дураком. Силища в ваших руках неимоверная, и любого, кто воспротивится вашим устремлениям, вы скрутите в бараний рог и швырнете во тьму внешнюю. И ничего потом не останется как прежде. И в тоже время ваши политические принципы мне: нравятся: все четко, ясно и безО всякой примеси идейного бреда, на который горазды как товарищи марксисты, так и господа либералы-рыночники. Кстати, откройте тайну — почему именно Империя, а не республика и не федерация?

— Империя — это жестко централизованное государство с вертикально системой управления, система, наилучшим образом подходящая для огромных российских масштабов, — ответил я. — Республика у нас может быть только Новгородская, с эпитетом «боярско-купеческая», что вполне пригодно для страны «нормальных» европейских размеров. Что касается Федерации, то в этой политической конструкции видны явные признаки феодальной раздробленности. Царство, разделившееся внутри себя, не устоит, и эта истина не утратила актуальности с библейских времен. Однако там, в вашем мире, я ничего подобного устраивать не собираюсь. Точка исторического перелома, благоприятная для разворота на нужный курс, уже пройдена, и за отсутствием гербовой бумаги придется писать на оберточной, встраивая вертикаль власти в существующую аморфную конструкцию. Остальное это детали, которые можно обсудить и позже. Вы поймите, что не ломаю я российскую государственность, а только придаю ей дополнительные возможности.

— Сломать нашу государственность сейчас проще простого, починить гораздо сложнее, — проворчал Жириновский. — Однако, пожалуй, вы правы, и после моего общего согласия детали можно обсудить позднее… Хочется же пожить в стране, которую уже не надо будет стыдиться.

Что ж, осталось только вручить Вольфычу коммуникационный планшет, показать, как им пользоваться, и со всем почтением проводить туда, где посреди экзотического и очень крутого цветника коротали время совершенно обалдевшие телохранители и водитель. И это тоже своего рода дипломатия.

5 февраля 1992 года, 10:15 мск. Околоземное космическое пространство, линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Сегодня на прием ко мне попросился капитан Ибрагим Османов, проходивший на «Неумолимом» лечение от травматической ампутации руки. Поскольку в Тридесятом царстве у Лилии на такую процедуру, как отращивание утраченной конечности, потребовалось бы минимум три года, то Османову-старшему установили и приживили биомеханический протез цивилизации пятого уровня. С таким устройством хоть на пляж: покрывающая его псевдоплоть обладает свойством мимикриковать под тон окраски соседних участков натуральной кожи хозяина.

В общем-то, на всю процедуру должно было уйти до восьми-девяти недель, а не пять, как прошло с моей прошлой встречи с этим человеком, однако Валерия Доминика по каналам Воинского Единства заверила меня, что процесс прошел чрезвычайно быстро, и к настоящему моменту полностью завершен. Мол, если бы в Неоримской империи знали секрет госпожи Лилии и чудодейственной югоросской сыворотки, оборачиваемость тяжелораненых бойцов первой линии могла бы увеличиться почти в два раза.

Вот кто о чем, а неоримляне об оборачиваемости. Хотя, наверное, я к главврачу «Неумолимого» несправедлив, и такой предмет, как «круговорот ранбольных во фронтовой действительности» занимал еще советских врачей во время Великой Отечественной войны. Редкий солдат-победитель обошелся без пары ранений, а некоторые за время войны по пять-семь раз лежали в госпиталях и медсанбатах. Только товарищ Бурденко не мог рассчитывать через пару месяцев вернуть в строй безрукого-безногого инвалида, а для коллег Валерии Доминики подобное было в порядке вещей. Так что я поблагодарил госпожу доктора, как Патрон свою Верную, и дал Ибрагиму Османову добро на аудиенцию.

При встрече я увидел, что теперь у отца моего главного специалиста по мусульманскому вопросу ДВЕ руки, и то же подтвердил Истинный Взгляд. Организм, в том числе на уровне рефлексов нервной системы, уже настолько свыкся с искусственной конечностью, что пользовался ей абсолютно естественно.

— Добрый день, Ибрагим Мехмедович, — тепло поприветствовал я героя и орденоносца, — рад видеть, что вы в полном порядке.

— Добрый день, Сергей Сергеевич, — как-то по-особенному отмякнув, ответил мой визави. — Я действительно испытываю чувство нахождения в полном порядке, чего не было с момента того злосчастного ранения, и снова готов к труду и обороне. А еще меня переполняют самые положительные чувства от того, что вы сделали с моей страной и ее врагами. Для моего самочувствия это тоже немаловажно. Самостоятельно вытащить себя из болота за волосы и одолеть внешнего врага у нас как-то не получалось.

— На эпохальном двадцатом съезде КПСС, — с мрачным видом произнес я, — в вены Советской страны был