ещё слишком мал, чтобы понимать весь этот фарс. Малыш спал в колыбельке рядом, иногда слегка шевеля маленькими ручками.

Я старалась не встречаться взглядом ни с кем и просто молча ела, изредка поглядывая на Колю. Он сидел напротив, аккуратно держа ложку и время от времени бросая на меня задумчивые взгляды.

Дарья хлопнула в ладоши.

— Ах, да! Чуть не забыла. Я пригласила на ужин нового учителя Коленьки! Надеюсь, ты не возражаешь, братец? — она наклонила голову и посмотрела на Тимофея с лукавой улыбкой.

Тот нахмурился.

— Ужин — это семейное дело, — проворчал он, едва заметно поджимая губы.

Дарья рассмеялась.

— Ну же, Тимофей! — кокетливо протянула она. — Это же особый случай. Как ты можешь быть таким недружелюбным? Мы должны лучше узнать человека, который будет заниматься воспитанием моего сына и твоего племянника.

Я почувствовала, как у меня пересохло в горле. Дарья явно наслаждалась моментом, а Тимофей, хоть и был недоволен, не мог открыто отказаться.

Именно в этот момент в комнату вошёл Дмитрий.

Он был спокоен, даже чересчур. Чистый, безупречно сидящий костюм, волосы, аккуратно собранные назад, но всё равно слегка непослушные. Он выглядел уверенно и благородно.

— Дмитрий, проходите, не стесняйтесь, — сладким голосом позвала Дарья. — Познакомьтесь, это моя невестка, Полина. Полина, это новый учитель Коли, замечательный человек, Дмитрий Харитонов! Я знаю его давно и могу поручиться за его ум и честность.

Я судорожно сглотнула, но промолчала. Дмитрий чуть заметно поклонился в мою сторону, а затем сел напротив, прямо рядом с Колей.

— А тетя и учитель уже знакомы! — вдруг раздался звонкий голос ребёнка.

Я замерла. Сердце застыло, потом сорвалось в бешеный ритм. Откуда Коля мог узнать???

Тимофей медленно поднял глаза на меня. Взгляд ледяной, пронизывающий. Я почувствовала, как в груди сжался тягучий, болезненный страх. Что-то в последнее время у меня совсем нервы сдают. Так, Полина, а ну немедленно взяла себя в руки!

— Коля, — Дарья наклонилась вперёд. — Что ты имеешь в виду, милый?

Мальчик, не осознавая, какой хаос только что вызвал своими необдуманными словами, пожав плечами, пояснил:

— Тётя Полина и мой учитель разговаривали во дворе недавно. Их увидела Радка, когда мыла окно. Я подумал, что они знакомы, если разговаривают…

Я сжала пальцы так сильно, что ногти впились в ладони. Чёрт! Ребёнок ничего дурного не хотел… но он сказал ровно то, что было нельзя. Тимофей посмотрел на меня, затем на Дмитрия. В воздухе повисло напряжение, способное задушить.

— Полина? — его голос был спокойным, но в нём сквозил скрытый упрёк. — Так вы уже знакомы? Почему ты не упомянула об этом?

Я судорожно перевела взгляд на Дмитрия. Тот сидел спокойно, выглядел бесстрастно, но я знала его достаточно хорошо, чтобы понять: он дико напряжен и… готов ко всему. И он знает, чем грозит разоблачение наших непонятных отношений. Впрочем, угроза этого разоблачения и так висит над головой. Я вообще удивлена, что муж не знает, у кого я работала в последнее время.

— Мы… случайно встретились, — ответила я как можно небрежнее. — Перекинулись парой фраз…

Тимофей продолжал смотреть на меня, и мне казалось, что он вот-вот скажет что-то ужасное, но этого не произошло.

— Так ты знакома с моим учителем, тётя Полина? — Коля заговорил снова, и я мысленно взмолилась, чтобы он замолчал.

В ответ я натянуто улыбнулась, но ничего не ответила, делая вид, что ужасно хочу пить. Отхлебнула из стакана воды и откашлялась.

— Ну вот и познакомились! — звонко рассмеялась Дарья, мгновенно разрядив обстановку. — Дмитрий — замечательный педагог, я уверена, что он принесёт много пользы Коле.

— Конечно, — холодно ответил Тимофей. — Если он действительно хорош…

Он посмотрел на Дмитрия оценивающе, как на предмет, а не на человека. Я видела, как сжались пальцы Дмитрия, но в остальном он остался предельно спокойным.

— Благодарю за доверие, — его голос прозвучал ровно, почти равнодушно. — Я постараюсь оправдать его.

Муж не ответил. Он просто сделал знак слуге наполнить свой бокал вином и перевёл разговор на другую тему.

Я почти не дышала до конца ужина. И когда, наконец, все начали расходиться, почувствовала чужой взгляд.

Повернула голову и встретилась взглядом с Дмитрием. В его глазах не было ни страха, ни смущения. Только уверенность.

Уверенность в том, что он находится там, где нужно.

А я должна была признаться самой себе, что на самом деле безумно рада его видеть…

Глава 28 Старуха

Дни потекли серой, вязкой рекой — неумолимой, тихой, лишённой событий. Я появлялась в других частях дома только на обед и ужин. Остальное время старалась проводить в комнате с Сереженькой. Он рос спокойным, почти безмятежным ребёнком, и, глядя на его крошечные черты, я всё чаще ловила себя на мысли, что только он удерживает меня от полного отчаяния. Его дыхание рядом, его тепло, мягкие пальчики, кулачки, что иногда судорожно сжимались у моего плеча — всё это придавало мне сил.

Иногда я выходила в сад. Небольшими кругами проходила по гравийным дорожкам, не отходя далеко. Сначала искала уединения, потом стало казаться, что за мной могут следить. И в доме, и вне его — я всё чаще ощущала чьё-то присутствие, недоверчивый взгляд, шорох шагов, как будто за каждой дверью кто-то прячется и дышит в затылок.

Наверное, уже паранойя. Это выматывало. И всё же, в саду было легче дышать.

Тимофей, к счастью, был занят чем-то важным. Он почти не появлялся днём. Лишь вечером за ужином мелькал за столом — утомлённый, сухой, сдержанный, и это придавало мне ложную уверенность, что, возможно, он оставит меня в покое. Но обманываться не стоило. Такая тишина всегда предвестие чего-то худшего. Самоуспокоение — самая коварная из ловушек.

Иногда в комнату залетал Коля. Он с любопытством заглядывал в колыбель, где сладко посапывал мой сын. Сначала я относилась к этим визитам настороженно, даже с лёгким напряжением — но со временем смягчилась. Он оказался немного робким, но всё же разговорчивым мальчиком. Умный, наблюдательный, относящийся ко всему с большим вниманием, что бывает у детей, выросших в эмоциональном одиночестве.

— А он совсем не плачет, — сказал он однажды, заворожённо глядя на Сережку.

— Почти нет, — подтвердила я. — Иногда ночью, когда голоден…

— Мне бы такого братика… — пробормотал он и опустил глаза.

Мы молчали. Я не знала, что сказать. Было заметно, что Коля страдает в атмосфере, созданной старшими родственниками. Наверное, ему просто хотелось друга…

А потом он заговорил о Дмитрии. Его глаза загорелись так, как у ребёнка горят только от чего-то по-настоящему интересного.

— А вы знали,