Развернулась и вышла, чувствуя, как горячий гнев пульсирует в висках. Шаги по паркету были чёткими, уверенными, внутри бурлила настоящая буря.

Чего ради я здесь? Чтобы терпеть вот это унижение? Чтобы выслушивать колкости его сестры и этих змей, которых она пригласила? Я никогда не была ни высокомерной, ни заносчивой, но и позволять топтать себя под предлогом «ты должна проявить уважение» тоже не собиралась.

Сама не заметила, как поднялась в комнату и захлопнула дверь, привалившись к ней спиной. Серёжка мирно сопел в кроватке, его маленькие ручки были раскинуты в стороны. Глядя на него, я глубоко вдохнула и сжала кулаки.

Нужно взять себя в руки.

Нужно решить, что делать дальше.

Я подошла к кроватке и осторожно провела пальцами по пухлой щёчке сына. Он был моим якорем, моей точкой опоры. Ради него я не имела права поддаваться отчаянию.

Но что дальше?

Бежать? Но куда?

Терпеть? Но сколько?

А главное…

Зачем Тимофей вообще вернул меня сюда? Зачем держит в этом доме? Вновь вспомнились взгляды за столом, его уклончивые ответы, слухи о некой аристократке, на которой он едва не женился.

Всё это начало складываться в странный, тревожный узор.

И мне очень не нравилось, каким он выходит…

Глава 24 Я-загадка?

Уже через пару дней служанка, приставленная ко мне, огорошила новостью, которая прозвучала как гром среди ясного неба:

— Сегодня вечером в поместье будут гости.

Я нахмурилась.

— И что мне до этого?

Служанка пожала плечами, но в её глазах мелькнуло что-то вроде сочувствия. Или, может, это мне показалось?

— Хозяин велел передать, что скоро пришлют наряд, в котором вам следует появиться.

Я сжала зубы. Какое ему дело до того, в чём я появлюсь? И почему вдруг нужно вообще являться?

Муж был подобен айсбергу. Со мной не разговаривал, о сыне не помнил. В общем, был холодным лицемером…

Если бы не Сереженька, живущий в тепле, не его сытые розовые щёчки и спокойный сон по ночам, я бы не осталась здесь ни на минуту.

Меня явно используют, но для чего? Загадка поведения Тимофея мучила меня всё сильнее.

Ладно. Буду разбираться по ходу жизни.

* * *

К вечеру эта же служанка, которую, кстати, звали Фекла, принесла платье.

— Вот, сударыня, держите, — её голос звенел от восторга. — Красота-то какая!

Я развернула ткань, пропуская её сквозь пальцы. Это было дорогое, но не вычурное платье — бежевого цвета, из тонкого шелка с легким золотистым отливом. Лиф украшали изящные вышитые узоры, а завышенная талия подчёркивала женственные формы. В комплекте к нему шли атласные перчатки в тон, нитка жемчуга и небольшая брошь в форме цветка, инкрустированная мелкими камнями.

— Вам очень пойдёт, — не унималась служанка. — Ой, сударыня, будет вечер-то какой! Народ прибыл знатный — господа и дамы из лучших фамилий. А вы, вы уж точно будете самой красивой хозяйкой на этом приёме! Вот у вас грудь теперь какая! Загляденье просто!

Я опустила взгляд на зону декольте, плотно облегаемую тканью. Бесспорно, я изменилась за последние месяцы. Будучи кормящей матерью, я сейчас имела внушительные формы, что не могло не бросаться в глаза.

— Ну что, помочь вам одеться? — весело предложила служанка.

— Справлюсь сама, — быстро ответила я. Мысли о своём теле, о том, как оно выглядит со стороны, были неприятны. Я не хотела разглядывать себя в зеркале и размышлять, кто и как меня теперь воспринимает. Всё это сейчас не имело значения.

Служанка поклонилась, собираясь уйти, но на пороге вдруг задержалась.

— Сударыня… А вам-то самой хочется туда идти?

Я подняла на неё глаза и увидела в них нешуточное беспокойство. Она явно понимала, что я здесь не по своей воле.

— А у меня есть выбор? — тихо спросила я.

Служанка кивнула, но ничего не сказала и поспешно вышла из комнаты, оставив меня одну с моими тревожными мыслями.

* * *

Я оставила Сереженьку в заботливых руках Фёклы и направилась вверх по лестнице, к третьему этажу, откуда уже раздавались музыка, чужая речь и смех.

Большой зал приёмов был залит светом свечей и люстр. Воздух был наполнен смесью цветов, вина и дорогих духов. Внутри собралось немало гостей — не меньше трёх десятков знатных дам и господ, разодетых по последней моде. Мужчины в расшитых камзолах, дамы в шёлковых платьях пастельных оттенков, с кружевными веерами и нитями жемчуга на шеях. Оркестр в дальнем углу негромко наигрывал приятную, неспешную мелодию, создавая лёгкий фон для бесед.

Я сделала пару шагов в зал и ощутила на себе десятки любопытных взглядов. Кто-то из женщин приподнял бровь, кто-то зашептался с соседкой. Мужчины окидывали меня холодными, оценивающими взглядами, словно решая, достойна ли я их внимания.

В общем, ничего нового…

Обнаружила Тимофея в центре зала. Высокий, сдержанный, с неизменным выражением ледяного спокойствия на лице — он общался с какими-то важными чинами, но, стоило мне появиться, как его взгляд сразу же метнулся в мою сторону. Я не могла разобрать, что промелькнуло в нем — недовольство или напряжение. И что ему не так? Я же пришла, как он и просил…

Муж тут же вернулся к разговору, оставляя меня одну перед толпой светских людей.

— Ах, вот и наша хозяйка! — раздался слащавый голос, и из группы дам навстречу мне вышла светловолосая женщина в бледно-розовом платье. Её лицо было красивым, но взгляд острым, насмешливым. — Как же долго мы ждали, чтобы познакомиться с вами! Ведь до сих пор вы почему-то избегали высшего общества…

Её слова вызвали приглушённый смешок среди её подружек. Я выпрямилась и сдержанно улыбнулась:

— Я предпочитаю проводить время с сыном, а не в праздных развлечениях…

— С сыном? — удивилась дамочка, введя меня в ступор. — Разве у вас есть сын? Вы ведь совсем недавно вышли замуж!

Ее подружки навострили уши, и я поняла, что передо мной обычные распространительницы сплетен…

— Недавно — понятие растяжимое… — ответила я со смешком. — Извините, мне пора…

И ушла от них подальше, чувствуя глубокое отвращение. Надо было не приходить…

Когда я нашла укромное место у окна, незнакомый мужчина, стоявший неподалёку, шагнул ближе и склонился в лёгком поклоне.

— Позвольте представиться. Граф Алексей Ланской. Вы позволите мне составить вам компанию?

Я взглянула на него — высокий, с чётко очерченными скулами, проницательным взглядом. На вид лет тридцать пять.

Я не знала, чего он хочет, но отказ был бы невежливым, потому что пока этот тип мне не грубил.

Кивнула:

— Конечно.

— Вы так редко появляетесь в обществе, что