в структуру ДНК. Куда-то внутрь каждой клеточки… Она меня изменила… Я раньше как-то не думал даже, что любовь так выворачивает и отовсюду на тебя воздействует. Теперь понял… Не херня это и не выдумки. А правда…

— Дааань… У меня губы горят…

А у меня сердце тарабанит в груди и вырывается… Боюсь показаться ей безнадежно влюбленным психом.

— Прости… Я не хочу тебя отпускать… Вообще никак. Давай ещё плавать поучимся вечером…

— Плавать? — спрашивает она с усмешкой. — А точно ли плавать, Яровой?

— Точно… — ухмыляюсь в ответ, потому что последний раз закончился не совсем плаванием, но… Это было лучшее событие в моей жизни…

— Всё, извини, мне пора… Я с другой стороны зайду, — тут же чмокает меня в губы и, не успеваю я ничего сказать, убегает прочь, оставив меня одного…

Смотрю ей вслед и всё щемит… Она не заслуживает того отношения, что имеет и получает… Ни от матери, ни от моих гребанных одногруппников. Мне кажется, я Полину готов теперь с говном смешать после того видео… Как раз это и ощущаю, когда вижу её гнусную рожу вдалеке, которая уже сканирует мою тачку.

Тупая сука…

Выхожу и тащусь в универ. Принципиально игнорирую, пока она не нагоняет внутри, как пиявка.

— Дань, ну…

— Чего тебе, блядь, от меня надо?!

— Ты что… Ты обиделся, что ли? Это же шутка была…

— Значит так, — агрессивно расставив плечи, давлю как мелкую блоху к стене. — Если ты ещё раз хотя бы косо посмотришь на неё. Я тебя закопаю… Я не шучу, Поля. Не отмоешься потом… Усекла? — сцепив зубы, спрашиваю, когда она роняет свой взгляд гиены в пол.

— Да…

Тут же отрываюсь и иду оттуда до аудитории. Даже контактировать противно. Все пялятся, разумеется. Но мне вот, правда, вообще поебать…

Сажусь за стол, скинув рюкзак с плеча, достаю телефон и пишу Ви сообщение.

«Я уже по тебе скучаю реально… Не знаю, как весь день вывезу. У тебя всё норм? С мамой поговорила?».

Первую, вторую пару просто жду, когда она мне хоть что-то напишет, однако тщетно, а вот после приходит и ответ.

«Дань, я не смогу сегодня. Вообще никак. Ни на плавание, ни на ночёвку. Прости меня, пожалуйста. Мне было очень хорошо, но не получится сегодня. Надо маме помочь».

«Ладно… Может я тоже могу помочь?».

«Нет. Извини».

И честно… На этом моменте у меня возникает какое-то стрёмное и странное предчувствие… Которое не отпускает меня прямо до конца учебного дня…

Глава 24

Виктория Зуева

Когда я приезжаю в универ и бегу в инвентарку, мама сразу же видит в чём я, разумеется… О таком костюме она явно раньше не слышала… Но не это служит причиной моей паники…

А синяк у неё под глазом… Огромный и болезненный синяк… От которого у меня сразу же в горле давит здоровенный ком.

— Мама, ты что?! Что это такое… — бросаюсь к ней с расспросами, но она прячет лицо.

— Миша… — отрезает сухо. — Надеюсь, ты рада, что из-за твоих шатаний где-то он срывается на мне.

Мне так больно это слышать, потому что я уже взрослая. И вообще, он мне не родной… Он мне никто. Я ушам своим не верю. Почему я должна оправдываться…

— А я здесь причём? Мама…

— Вика, не строй из себя глупую овечку, хорошо? Ты знала, что так будет… Он предупреждал…

— И что мне теперь… Мам… Мне тоже жить с вами и ждать, когда любая его вспышка закончится вот этим?! Я не хочу так. Мне хватило того раза!

— Ты же сама его провоцируешь!

Провоцирую, блин… Как-то раз мне прилетело, потому что я вместо бухла на свою же пенсию по потере кормильца купила себе новый альбом и карандаши… А последней каплей стало, что он вытащил у меня кровные заработанные из кармана без спроса… И мне пришлось выкрасть их обратно. За это он вмазал мне по лицу, а мать смолчала, как всегда…

— Мама… — хмурюсь я, и у меня ощущение, что она в упор не понимает. Не слышит и не видит того, что происходит… Какое есть оправдание этому насилию? Ему что-то не понравилось — он ударил. Ему что-то нужно — он приказывает… И ничего ей не даёт. Только бухает как мудак и лежит на диване… Пока она вкалывает. Ещё и меня пытался отправить на работу. Сам он инвалид и получает пенсию. Её и пробухивает, считая, что работать ему совсем не нужно… Алкаш и нахлебник. — Ты бредишь… Не видишь ничего перед своими глазами! Очнись! Кого ты посадила на свою шею?!

— Ви, я не буду это обсуждать. Я взрослая, а ты ещё ничего не смыслишь в жизни… Просто знай, что это на твоей совести, — огрызается она, когда я беру тряпку с ведром и в очередной раз смотрю на неё, вздыхая. Нет, это не лечится…

— Нет, мама, не на моей! Даже тётя Зоя видит во что превратилась твоя жизнь!

— Что?! Ты с Зойкой меня обсуждала?! Ты что у нее ночуешь, Вика! Ты знаешь, что она пыталась у меня Мишу увести, дрянь такая?!

Туши свет… Господи… Он ей совсем мозги промыл. У тёти Зои своя жизнь. Свой мужчина — нормальный, кстати. И не нужен ей этот уродец, в котором синьки уже больше, чем крови…

— Что ему от меня нужно? Деньги?

— Ну ты могла бы помочь с ними, разумеется… — осматривает она мой костюм. — Это откуда взяла? Купила что ли?

— Знакомый дал, а что? Продать для вас и принести деньги Мише?!

— Ви, не испытывай моё терпение. Я пошла работать, — психует она и направляется мыть коридор, а у меня из глаз вытекает еле заметная слезинка… Я не понимаю, почему некоторые родители такие как Милана Андреевна, а некоторые такие, как мои… Что я сделала не так? И что же мне теперь… Ехать туда, где каждый мой вечер заканчивается кошмарами? Но и бросить маму в такой ситуации, словно мне вообще плевать на случившееся я не могу…

— Ладно, мама… Я приду сегодня… С тобой домой поеду, — говорю ей, нагоняя её с ведром, и она кивает.

— Правильное решение, дочка… Хватит тебе уже неизвестно где шататься… Дом есть дом…

Я хмурюсь, потому что для меня это не дом вовсе… Для меня Данин дом больше мой дом, если честно… И только я хочу приступить к помощи маме, как мне приходит от него сообщение, словно он меня чувствует… Хотя чему я удивляюсь.

«Я уже по тебе