Она смотрела на него издали и вдруг поняла, что ее так смущало. Петя врал и сам искренне верил в то, что врал. Там, в годовом блуждании по Массачусетсу, Петя придумал себя. Возможно, его страх перед учебой был так велик, а сил так мало, что сочинить себе новую прекрасную и успешную биографию оказалось проще, чем ходить на лекции. Возможно, сначала он прятался по углам кампуса, бегал от тех, с кем приехал из Москвы, потом стал понемногу привирать. Возможно, сначала он удивился, что ему верят, но никто не проверял его слова. Врать оказалось легко. Гдето в середине запутанных лабиринтов сознания, в разгар своей опасной игры он сам поверил в то, что говорил. И жизнь его сразу обрела несказанную, неведомую доселе свободу. Больше не надо было корпеть над учебниками и слипающимися от недосыпа глазами вчитываться в скачущие демонические значки формул. Все это осталось в прошлом. Теперь Петю интересовала только игра, искусное лицедейство, где всегото и требовалось, что наблюдать за теми, кем он хотел и не мог быть – отличниками и учеными.

Когда прозвенел звонок и студенты потянулись в аудиторию, она задержала его в коридоре.

– Я была в деканате, я все знаю. Ты понимаешь, что это конец? Дальше ничего не будет… – потрясенным шепотом сказала Таня.

Лицо Пети дернулось и обрело неестественное, какоето потустороннее выражение. Она с ужасом вглядывалась в его глаза с расширенными зрачками. Это были глаза безумия. Таким она Петю еще не видела.

– Что ты несешь? – взвизгнул он. – Меня не посмеют отчислить! Из Уитона еще не пришли документы. Это чистая бюрократия.

– Петя, ты не был в колледже. Целый год. Что ты творишь?

Внезапно по его телу прошла судорога, глаза округлились. Петя развернулся, с размаху ударил Таню по лицу и бросился бежать по коридору, крича: «Не смей так говорить! Я математик!» Таня от неожиданности не удержалась на ногах и отлетела к противоположной стене. Лекции уже начались, и в коридоре никого не было. Она посидела на полу, глядя в потолок, и поняла, что ее глупая несчастная любовь прошла бесповоротно.

С этих пор Петя исчез из МГУ и из Таниной жизни. Недели через две она случайно встретила в коридоре Великовскогостаршего. Тот шел, ссутулившись и прижимая к груди личное дело сына. Он както опустился, стал ниже ростом, обрюзг.

– Евгений Робертович, как вы? – подбежала к нему Таня.

– А, Танечка, – проговорил тот, – вот, приехал за документами. Петя уверяет нас, что его не отчислили. Каждое утро делает вид, что собирается в университет. Я за ним следил. Он из дома едет в библиотеку и там сидит весь день…

– Я давно его не видела, – сказала Таня, подхватив пошатнувшегося старика.

– И не надо, Танечка, – забормотал тот. – Петя болен. Это психопатия, я уже узнавал. Я только не знаю, что теперь делать. Пробовал уговорить его лечиться, но, ты знаешь, он меня в ответ ударил. Мать приглашала домой психиатра. Петя с ним подрался. Мы делаем вид, что он продолжает учиться. Пусть так, пусть так…

Евгений Робертович посмотрел на Таню, точно побитая собака, и взял ее за руку.

– Ты его не вини. Он больной мальчик. Может, он тебя послушает…

Таня покачала головой. Великовскийстарший понимающе кивнул, еще сильнее ссутулился и, не прощаясь, медленно побрел к лифту. Тане было так больно, что казалось, боль изгнала ее из собственного тела. В этот момент она нашла первый способ решения задачи о равенстве классов P и NP.

Глава 32

Свое решение она положила на стол Маркову в конце четвертого курса. Марков просидел на кафедре до утра, изучая пять страниц Таниных выкладок. Утром, около шести часов, на вахте общежития мехмата раздался звонок. Разбуженная и злая вахтерша схватила трубку и обвинила звонившего во всех смертных грехах, полагая, что имеет дело с загулявшим студентом.

– Прошу прощения, с вами говорит профессор Марков, – оборвал ее звонивший. – Передайте, пожалуйста, Татьяне Белоиван из тридцать четвертой комнаты одно слово – нет.

Татьяна спала плохо и, едва успев наскоро умыться, кинулась вниз на вахту.

– Мне никто не звонил?

– Ты из тридцать четвертой, что ли? Звонил какойто профессор. Поди, врет, никакой он не профессор. Старик, а тоже клинья к студенткам подбивает…

– Что он сказал?!

– Да вот я записала – «нет». Нет, и всё.

Таня ждала именно этого. «Нет» Маркова означало, что задача не решена и остается с ней. За прошедшие полгода Таня успела сильно измениться. Раньше в ней действовал инстинкт отличницы. Она считала своим долгом быть на высоте во всем, чему ее учили. Однако, как только Таня задумалась о проблеме равенства классов, она перестала быть отличницей, учеба отошла на второй план.

Теперь ее зачетка выглядела печально: сплошные тройки с редким вкраплением пятерок по давно освоенным матлогике и матану.

Вечером того дня, когда Марков признал ее решение неверным, она, скучая, сидела в ВЦ и догружала последние перфокарты в ЭВМ. Надо было проверить программу, но Таня и так знала, что там все правильно. Тут в машинный зал позвонил Марков и велел срочно зайти к нему. Через полчаса Таня уже сидела у него в кабинете.

– Танечка, вы меня пугаете. – Марков был расстроен. – Я прочитал вашу работу. Там у вас ошибка в рассуждении. Но я не про это. Судя по этому тексту, вы занимались решением как минимум полгода. Таня, дорогая, погодите вы с этим! Я очень хочу оставить вас на кафедре. Но чтобы получить место в аспирантуре, вы должны быть круглой отличницей, понимаете? А у вас что с успеваемостью? Правильно, все плохо. Вы вообще перестали учиться…

Таня понурила голову и вздохнула. Онато ждала, что Марков позвал ее обсудить решение. А выходило, что ее ждет дежурная головомойка.

– Нет, я понимаю, что вам скучно, – Андрей Андреич был мудрым человеком, – но таково условие игры. Считайте, что это такая специфическая функция от математики. Вы докажете свое неравенство, только если по политэкономии у вас будет пятерка. Где вы будете это неравенство доказывать без аспирантуры? Вы же изпод Горького? Вот и уедете под свой Горький. Хорошо, если дальше не ушлют.

Таня вздрогнула и напряглась – Андрей Андреич дословно повторял то, что говорил ей Петя, требуя, чтобы она от него отстала: ты из глуши, в глушь и уедешь, и не надо ни на что рассчитывать. Теперь все уже было подругому, но совпадение ее покоробило и заставило встряхнуться. Тень Пети, внезапно возникшая перед ней, вызвала яростный протест.

– Танечка, я догадываюсь, что