часто с издёвкой подчёркивает наше с ним родство, от чего мне каждый раз физически дурно становится.

— Почему? Это ведь правда.

Урод.

— Ты мне не брат.

Телефон жжёт ухо, будто нагреваясь пропорционально моей ярости.

— Ладно. Отставим лирику. Я хочу кое-что узнать. — он выдерживает паузу, явно для создания устрашающего эффекта. — Скажи, что эта псина подохла. Обрадуй меня.

Его голос всегда приторно-сладкий, фальшивый до невозможности, вызывает стойкое желание сбросить вызов. Но нельзя. Слишком много поставлено на карту.

— С ним всё хорошо. — внутри всё сжимается в плотный ком.

Я знаю, что сейчас последует и пытаюсь морально подготовиться.

— Ты очень сильно разочаровываешь меня, сестрёнка. — каждое сказанное им слово проникает под кожу, вызывая зуд.

Такое ощущение будто по мне ползают насекомые.

— Если узнаю, что это ты его вытащила… — в груди всё сильнее нарастает раздражение, превращаясь в глухое клокотание.

Хочется заткнуть уши, чтобы не слышать его противный голос, но вместо этого приходиться делать над собой усилие, ломать себя.

— Ты же помнишь, что за твой промах ответит мелкий гадёныш?

Услышанное мгновенно воспринимается как удар под дых. Болезненный. Очень.

— Нет. Его не трогай. Пожалуйста.

Сознание сопротивляется, бунтует. Хочется огрызнуться, высказать этому уроду всё, что накопилось, но это будет безумием. Шагом в никуда. Приходится снова сдерживаться, кусать губы, чтобы не сорваться.

В горле пересохло.

В висках долбит пульс.

Кажется, что этот разговор никогда не закончится.

Чувство беспомощности и отвращения растёт с каждой минутой. Хочется просто вырваться хотя бы из плена телефонного звонка, вдохнуть свежего воздуха и забыть этот кошмар. Но у меня по-прежнему нет на это права.

Потому что я слишком хорошо знаю каким монстром может быть Роман Мартьянов…

— Всё зависит от тебя, малышка. Правила тебе известны.

Сейчас понимаю, что сделала правильно, наложив морок на нашу с Астаховым истинность. Не важно какой ценой это мне обошлось. Главное, что реальность искажена. Как долго это будет действовать, мне не известно…

Узнай Мартьянов правду, и он бы всех нас уничтожил, используя парность в своих целях.

— Следующий ход за тобой. — произносит стальным голосом, отбросив лживую доброжелательность. — Детали я сообщу позже.

И он отключается.

Ну да, ведь последнее слово всегда должно оставаться за ним.

Телефон безжизненно выскальзывает из моей руки, шлёпнувшись на кровать.

Внутри полное опустошение.

Это не ставшие привычными грусть или печаль. Это полное выгорание. Словно из меня выкачали все жизненные силы, оставив лишь пустую оболочку.

Мерзкое чувство зависимости…

Сейчас оно ощущается физически. Словно грязная, липкая паутина обволокла тело, приковав меня к этому человеку.

Хочется вымыться, оттереть от себя этот разговор, его голос, и нашу родственную связь.

Если бы это было возможно…

В голове туман.

Мысли путаются, натыкаясь друг на друга.

Хочется кричать, плакать, разбить что-нибудь, чтобы хоть как-то выплеснуть отвращение к самой себе. Но сил нет ни на что. Остаётся только сидеть и смотреть в пустоту. Ждать следующего звонка. Очередной дозы яда, очередной порции опустошения. Потому что, выбора у меня нет…

— Полина?

Медленно моргаю, выскальзывая из апатичного состояния. Поворачиваю голову к входной двери и смотрю на Адама.

— Я стучал. — оправдывается. — Всё хорошо?

Нет.

Всё плохо.

Очень…

— Да. Просто задумалась.

— Почему ты плачешь?

Что?

Прикасаюсь ладонями к своему лицу и правда ощущая, что щёки мокрые.

— Ты что-то хотел? — игнорирую заданный вопрос, потому что правдивого ответа у меня для него нет, а лгать сейчас я просто не в состоянии.

— Тебя Демид зовёт.

— Зачем? — получается слишком истерично, что конечно же не скрывается от беты.

— Сама у него спросишь. — сказав это он оставляет меня одну.

Нервно тру лицо ладонями, размазывая слёзы.

Встречаться сейчас с Астаховым не лучшая идея. Но, как обычно, право выбора мне никто не предоставил…

Глава 33

Полина

Заношу руку над дверью, намереваясь постучать. Но, прежде чем касаюсь её, слышу:

— Входи.

Голос Альфы усиливает и без того невыносимое волнение.

Рука дрожит, когда я открываю дверь. Всё, обратного пути нет. Сейчас он увидит меня такой, какая я есть: слабая, подавленная, уязвимая.

Вхожу внутрь, сходу встречаясь с Астаховым взглядами.

Дверь почти бесшумно захлопывается за моей спиной, отрезая путь к отступлению.

Замираем, глядя друг на друга.

Он сидит, откинувшись на спинку кровати, в руках планшет. Выглядит достаточно бодро. О серьёзном ранении напоминает лишь несвойственная ему бледность.

— Иди сюда. — зовёт, откладывая в сторону планшет и постукивая ладошкой рядом с собой.

Сказать по правде, такое явное расположение обескураживает.

Преодолевая себя, делаю несколько шагов приближаясь к нему, но не настолько близко как он того хотел.

Стараюсь дышать ровно. Глупо, но я боюсь, что Астахов заметит мою дрожь. Боюсь, что увидит, как сильно меня задело то, что произошло. Боюсь, что разглядит за маской показного спокойствия всё то, что терзает меня изнутри.

Я словно натянутая струна, готовая лопнуть в любой момент.

И как скрыть это всё от человека, который может видеть меня насквозь?

Вдох-выдох.

Я обязана выглядеть профессионально.

Спокойно.

Уверенно.

Ну хотя бы немного.

Прежде чем до меня доходит что он собирается сделать, Астахов тянется ко мне рукой, подхватывая. Неожиданно, стремительно, как хищник, бросающийся на добычу.

Теряя равновесие, я чувствую, как его рука обвивает мою талию.

Резкое, едва уловимое движение, и я оказываюсь в его власти.

Ничего не успеваю. Ни обдумать, ни среагировать. Мир вокруг — смазанное пятно, состоящее из его запаха, тепла, внезапной близости.

Альфа сидит на краю кровати, я — на его коленях. Ноги свисают в воздухе, тело от неожиданности в напряжении.

Я растеряна. Задыхаюсь.

В голове хаос.

— Полина. — говорит еле слышно и обхватив ладонью мой затылок вынуждает смотреть в его глаза.

Его руки держат крепко, но не грубо. Его взгляд прикован к моему. Изучающий, пронзительный. В нём есть что-то, чего я не могу понять.

— Спасибо тебе.

Я пытаюсь пошевелиться, вырваться, но не могу.

Не хочу или боюсь? Не понимаю.

Всё смешалось в один огромный ком.

— Адам всё рассказал. Ты спасла мне жизнь.

Губы пересохли.

Хочется сказать, что бета преувеличивает мою заслугу, его скорее нужно благодарить, а не меня. Но слова застревают в горле, превращаясь в беззвучные хрипы.

— Поля… — низкий негромкий голос обдаёт кожу кипятком.

Я невольно ёжусь.

Кажется, время остановилось.

Весь мой мир сузился до него, до его взгляда, его прикосновений.

— Знаешь, когда оказываешь возле черты, там… на самом краю… многое видишь другими глазами. За секунды мир будто переворачивается. — он усмехается, словно самому сложно поверить в то, что говорит. — В тот момент у меня