через рамку. Охранник удовлетворённо кивнул.

— Вот теперь порядок.

Эдуард Феликсович повторно полез в карман, и в тот же миг контур погас. Поправил пиджак и быстро зашагал к выходу.

Я замер.

Папка под курткой вдруг перестала иметь значение.

Я дёрнул Петра за рукав, не останавливаясь.

— Лысый — попаданец.

Наставник не обернулся. Секунда.

— После выхода.

Два шага.

Пётр шёл первым. Рамка молчала. Охранник не шевельнулся.

Один.

Я прошёл.

Арка не сработала.

И вдруг охранник с артефактом на поясе сделал шаг в сторону и поднял руку.

— Простите, — спокойно сказал он. — Удостоверение, пожалуйста.

У выхода хлопнула дверь.

Попаданец уходил.

Инквизиции нужна ваша поддержка! Поставьте лайк❤ и добавьте книгу в библиотеку, чтобы она быстрее росла в рейтинге и не затерялась в имперских архивах

Глава 11

Охранник шагнул, преграждая мне путь.

— Удостоверение, пожалуйста, — повторил он, а рука потянулась к артефакту для проверки.

Я встретился взглядом с Петром. Тот обернулся назад, лицо невозмутимое, только желваки на скулах обозначились резче.

— Васильев, — обратился я, прочитав имя на бейдже, и протянул удостоверение в раскрытом виде, но не дал проверить на подлинность. Шагнул за стойку охраны. — Мне срочно нужен ваш телефон. Дело государственной важности.

Охранник моргнул.

Рука, тянувшаяся к артефакту на поясе, замерла на полпути. Он не ожидал, что вместо предоставления удостоверения для проверки я буду указывать на дверь, за которой только что скрылся лысый мужчина в тёмном пиджаке.

— Телефон? — переспросил Васильев, словно пытался понять, правильно ли он расслышал.

Я уже был у стойки, протянул руку и достал со стола тяжёлый дисковый аппарат. Пальцем набрал номер главного управления Ордена Инквизиции в Гатчине. Один гудок — и мне ответили.

— Дежурный? Мастер-инквизитор Воронов. Докладываю о визуальном контакте с одержимым. Объект: мужчина, пятьдесят — пятьдесят пять лет, лысоватый, в тёмном пиджаке, при себе коричневый портфель. Только что вышел из здания Императорской публичной библиотеки. Устанавливаю слежку. Жду группу. Приём.

Я положил трубку. В ушах ещё гудел голос дежурного: «Принято, мастер. Отправляю дежурный отряд». Никаких вопросов про отстранение. Просто взяли в работу.

Васильев стоял, открыв рот. Второй охранник подошёл ближе и обратился ко мне:

— Мы чем-то можем помочь, мастер-инквизитор?

— Через десять — пятнадцать минут они будут здесь, — спокойно сказал я. — Дайте мне номер поста.

Васильев взял какой-то внутренний бланк, размером чуть больше визитки, и быстро написал корявым почерком номер телефона, протянул. Я сунул бумажку в карман, кивнул Петру и рванул к выходу, на ходу бросив через плечо:

— Группе передайте: я отзвонюсь, как выйду на след.

Тяжёлые двери распахнулись, и я выскочил на улицу.

Солнце ударило в глаза после библиотечного полумрака. Город гудел, жил своей обычной жизнью: люди, автобусы, машины, такси. Я сощурился, шагнул вперёд и…

Никого.

Попаданец, подсветившийся у меня красным контуром, исчез.

Я завертел головой. Тротуар перед библиотекой кишел людьми: студенты с конспектами, дамы с зонтиками, чиновники с портфелями. Лысых мужчин в тёмных пиджаках я насчитал троих, но ни один не был тем. Сердце прыгало в груди.

Пётр догнал меня в три шага.

— Куда он делся? Не прошло и минуты, он не мог далеко уйти, — выдохнул я.

— Чертяга… — наставник вертел головой. — Не видел, я на тебя смотрел. Он мог пойти куда угодно.

— Я — на Невский. Ты — к Александринке и в сквер.

— Добро.

Пётр рванул вперёд. Краем глаза заметил, как старик легко перемахнул через невысокую ограду сквера. Шестой уровень — это не шутки.

Я быстрым шагом пошёл влево, к главному проспекту города, вглядываясь в каждое лицо, в каждый затылок. Люди мелькали как в калейдоскопе.

Ничего.

Никого.

Папка давила в рёбра, вытащил её и засунул за пояс сзади, не до этого.

Я пытался рассуждать хладнокровно.

Куда идти? В сторону центра, где Гостиный двор, или к Московскому вокзалу?

Если он хочет уехать из города, то вокзал. Если прячешься от погони, то Гостиный двор, а далее дворы-колодцы, проходы между улицами, о которых знают только местные старожилы. В этом городе тысяча мест, где можно раствориться.

Я выбрал вокзал и пошёл вдоль Невского.

Никого.

Пятьдесят метров.

Сто.

Я вглядывался в каждый затылок, в каждый тёмный пиджак. Их было неожиданно много, будто весь Петербург сегодня сговорился одеться одинаково.

Сердце колотилось ровно, но внутри нарастало противное вязкое чувство: упустил.

Упустил!

Попаданец, который только что был в двух шагах, ушёл сквозь пальцы.

Мысль о вокзале засела занозой. А если он и правда поехал на вокзал? Возьмёт билет на поезд — и всё, ищи ветер в поле. Билеты, маршруты, чужие имена — в нашей империи хватает способов исчезнуть. Особенно если ты знаешь, как работает система изнутри. А одержимые знают. Они несут в себе чужой опыт, чужую изворотливость, чужое понимание того, как устроен мир. Это делает их опаснее любого обычного преступника.

Я остановился у края тротуара, пропуская поток машин. Огляделся ещё раз и тут краем глаза заметил движение: такси, белый «Руссо-Балт» с шашечками, лихо вывернуло из улицы прямо за сквером. Водитель сигналил, пешеходы шарахались. Машина влилась в поток и рванула по Невскому.

Я уже хотел развернуться и направиться в сторону центра, но взгляд зацепился за заднее сиденье.

Знакомый затылок, лысоватый. И край коричневого портфеля.

Вот ты где!

Рванул следом. Через десять шагов понял, что пешком не догнать: «Руссо-Балт» уже разогнался, лавируя между машинами и автобусами. Ещё квартал — и он уйдёт за Лиговский, там уже не найдёшь. Я перешёл на бег, папка колотила по пояснице острее, злее, будто тоже торопила.

На перекрёстке стояло ещё одно такси, ожидая зелёный. Я распахнул переднюю дверцу, запрыгнул на сиденье и сунул под нос водителю раскрытое удостоверение.

— Инквизиция. Срочное задание. По газам. Вон то белое такси, видите? Не упустить.

Водитель, мужик лет сорока пяти, с густыми усами, сглотнул. Он бросил взгляд на корочку и молча вдавил педаль в пол, одновременно сигналя зазевавшимся на переходе пешеходам. Машина рванула.

На заднем сиденье охнули.

Я обернулся. Пожилая дама в шляпке с вуалью прижимала к себе мальчика лет восьми. Оба смотрели на меня круглыми глазами.

— Молодой человек! — начала дама. — Это возмутительно! Мы опаздываем на поезд!

Внук, уставившись на удостоверение, которое я ещё не убрал, восторженно выдохнул:

— Бабуля, это что, инквизитор? Настоящий!

Я поймал взгляд мальчика. Большие серые глаза, открытый рот. Беззвучный вопрос читался совершенно отчётливо: «А вы его поймаете?»

Я не знал ответа. И это было неприятно.

— Приношу извинения, сударыня, — сказал я ровно, не отрываясь