от Комитета государственной безопасности рванула из Москвы на Волгу – в поисках истины. Начальником экспедиции был выбран полковник Кривонос – это он запугивал мальчишек и их родителей, это его запомнил мальчуган Афиноген Суровцев как страшного военного с горящими глазами. А потом был открыт и тайный лаз под землю из усыпальницы дореволюционного купца-богатея Губина, старосты села. Три подземных хода под усыпальницей заканчивались тупиками. Полковник Кривонос решил сам осмотреть эти подземные ходы. Он взял с собой четырех человек – адъютанта и трех оперативников. Сверху услышали какой-то шум, потом стрельбу, а затем все стихло. Наверх никто не выходил. За полковником послали целый взвод солдат…

Долгополов потянулся за третьим пирожком.

– Есть хочу – не могу! Проголодался, пока работал. Так вот, была еще одна странность: пока освобождали и расчищали колодец с винтовой лестницей, ведущей вниз, многие слышали голоса.

– Чьи голоса? – поинтересовался Крымов и прихватил свой пирожок – он тоже проголодался.

– А бог его знает! – вскинул плечи Антон Антонович. – Как будто кто-то перешептывался. Оперативники спустились вниз, но вместо пятерых людей обнаружили только одного – полковника Кривоноса.

– Как это? А куда делись остальные?

– А неизвестно. Полковник Кривонос лежал без сознания. Рядом гильзы от его «стечкина» – он стрелял в кого-то. Все пули попали в стену. Его вынесли наверх и привели в чувство. «Где Мишка? Степанов где? – только и спросил он. – Ординарец мой». Ему сказали: «Вы были только один в тех коридорах». Кривонос помолчал, а потом сказал: «Значит, все это правда… – И добавил совсем уже неуместную для слуха врача и сослуживцев фразу: – Господи, прости нас». И вновь потерял сознание.

– Да-а, – протянул Крымов. – О таком повороте дела краевед Суровцев знать никак не мог.

– Никак, – поддержал его Антон Антонович. – Давайте-ка выпьем еще, а потом уже закусим пирожком.

– Идет, – кивнул сыщик.

Они выпили вишневой и закусили.

– А дальше все по рассказу вашего Суровцева – кладбище сняли одним пластом, находки разложили по ящикам и отправили в Москву. Жителей Синего Бора застращали до смерти, и вся экспедиция уехала в столицу, как будто ее и не было. Пока кладбище сносили, все видели, как полковник Кривонос сидит на бугорке и смотрит вдаль, за речку Змеевку, за которой в свою очередь шли лесостепи, потом бескрайние степи, а за ними иные просторы, что растянулись во все стороны земли. Где лежала далекая Ледяная пустошь.

– С тремя легендарными курганами, – добавил Крымов.

– Вот именно. Что-то я упустил? – поморщился Антон Антонович.

– Что решил комитет по поводу исчезновения четырех человек – не иголка же в сене?

– Да, это я и упустил. Ничего не решил. Полковник Григорий Григорьевич Кривонос дал показания, рассказал все начистоту – страшные вещи. Когда он зашел в это подземелье, то сразу услышал шепот. Звали его, Кривоноса, по имени! Другие этого шепота не слышали. Голос звал пойти вперед только его одного.

– И он пошел?

– Ага, – кивнул Долгополов.

– Смельчак.

– Еще какой. В конце главного коридора, в тупике, он увидел высоченного бородатого мужика в расстегнутом тулупе и шапке. И тот заговорил с ним как со старым знакомым.

– Неужто Кучерём?! Который к Агафье в баню приходил? И который Коломойкина безумным сделал, а подельников его в прах развеял?

– Так рассказал Кривонос – я сам копии этих документов прочитал. Так вот, тот мужик заговорил с Кривоносом как ни в чем не бывало, с шутками-прибаутками, а тут и опера подтянулись. Хе-хе! – потирая ладони, мелко и жутковато рассмеялся Антон Антонович. – Эх, материалисты дубинноголовые! И один, самый прыткий, стал дерзить мужику, не понимая, кто или что перед ним. И тогда мужик-то сделал выпад вперед, типа щас я вас! – и превратил их в пыль. А Кривонос решил открыть огонь. Видимо, напрасно. Мужик превратился в небольшой смерч, снес его и пропал в каменной стене этого коридора. А Кривонос упал ни жив ни мертв на пол. Таким его и нашли. Все это он рассказал комиссии. Комитет поставил гриф «секретно» и отправил полковника лечиться.

– В психушку?

– Что-то вроде того. Но там очень скоро, проведя обследование, сказали, что Кривонос здоров, а его рассказ может быть результатом огромного психического потрясения. Например, таинственного исчезновения его ординарца Степанова. Так бывает. Полковника оправдывало то, что четырех военнослужащих, превращенных в пыль, все равно не нашли. И вскоре Кривонос вернулся к своим обязанностям. Подземелье излазили вдоль и поперек ученые и военные, но ничего не обнаружили. А вот пыль с каменного пола соскребли, сделали химическую экспертизу и установили, что это практически пепел, который остается от сгоревшего живого существа. Тогдашняя экспертиза, как вы сами понимаете, Андрей Петрович, была крайне ограниченна.

– А помните, кто еще обратился в такой вот холодный пепел?

– А-а, сами вспомнили! Хорошо, – кивнул Долгополов. – А то уж я думал, что мне напоминать придется. Два кладоискателя, как их там звали?

– «Ефимыч и Петюня, – цитирую мошенника Коломойкина, – обращенные в песок и пыль и разнесенные по ночной степи».

– Все верно, все верно, – кивал Антон Антонович. – Но вот что самое главное, чему вы сейчас удивитесь и попросите меня откупорить еще одну бутылочку, только на этот раз, может быть, сливовую?

– Да я и так попрошу, без ваших откровений, – пожал плечами Андрей. – У меня только аппетит разгулялся. А с вашими откровениями мы тут так разойдемся, во всю ивановскую…

– И тем не менее, когда есть причина…

– Да говорите уже.

– Веская причина, – погрозил пальцем собеседнику бодрый лукавый старик. – Твердокаменная.

– Издеваетесь, как обычно?

Антон Антонович, довольный, как старый кот, обожравшийся сметаной, даже прищурил от удовольствия глаза:

– Этот старый гэбэшник жив!

– Да ладно?!

– Да!

– Этот Кривонос?!

– Да! Этот Кривонос! Верьте не верьте, но ему сто десять лет, он как будто замариновался, законсервировался, засолился, как вобла, и живет он на своей даче под Москвой. Я вам сказал, что у меня тоже есть две фотографии – вот они. – И Антон Антонович выудил из папки и выложил перед компаньоном две ксерокопии. – Смотрите!

Крымов подтянул листки к себе. На первом был изображен строгий видом военный – полковник КГБ средних лет, как раз того периода, когда он гонялся за нечистью в Синеборье. А на второй – мумия, сидящая в кресле на фоне хорошего такого домика в два этажа и зеленого садика. Но глаза и того и другого, хоть и разного накала, горели одним и тем же огнем.

Крымов даже вперед подался:

– Вот бы его навестить!

– А то! Но вот что интересно – Кривонос не оставил дело на самотек. Спустя двадцать лет уже генералом он вернулся в