— я злюсь. Аж слепну от ярости. Черт, а ведь недавно совсем я считала, что Алекс эталон, что он всегда и во всем прав. Да что происходит? О, боже, он удивлен. Козлина, блин. Не привык, что я могу быть вот такой. Хотя, я такой не была никогда. И это меня даже заводит и веселит.

Руку Борису Алекс так и не пожал. Это меня тоже раздражает, и от чего-то мне обидно. И я вижу, что еще совсем немного, и отец мой просто взорвется. А Борис… Он просто садится на стул рядом со мной. Настолько близко, что я чувствую исходящий от него жар.

— Ну, мы познакомились сегодня. Часа два назад, кажется. Я угостил Лиду эклерами. А потом Лидия потеряла мою визитку. И я решил…

Снова эта обезоруживающая улыбка на лице маньяка. Только глаза его остались ледяными, сканирующими. И мне кажется, что Алексу неуютно от этого его взгляда больше, чем от яростного моего отца.

Глава 23

Виктория и Ко

— Алекс не пришел домой, — я приподняла бровь и прожгла взглядом моих молочных сестриц. Лидия присосалась к коктейльной трубочке, и выглядит совсем не очень. Малика буквально пышет красотой и уверенностью. Выглядит отвратительно отдохнувшей. Аж бесит.

— После вчерашней безобразной сцены, он сбежал от меня где-то часов в десять вечера, — булькнула напитком в своем стакане Лидуся. — Я его никогда таким не видела. Вот никогда. Он драться полез к Борису. А Боря… Ну. То есть… Короче он его с одного удара уложил на пол, прямо к мамулиным лабутенам. Девочки, как же мне было стыдно, вы не представляете. Я чуть не умерла от стыда. И… В общем… Он сегодня мне позвонил утром, каялся. Сказал, что от ревности сдурел. Но он ведь врет. Он мне знаете, что вчера сказал? Он сказал, что я… Я…

— Не продолжай, — вздохнула я. Бедная Лида. — А ты, Малька?

— Ну, меня не было дома несколько дней. Так что… — черт, она ведь изменилась совсем уж радикально. И тряпки на нашей красавице дорогущие. Я только сейчас заметила это. А в ушках у нее сверкают пусеты от тиффани, и вообще. — Лидуся, твой дядя Петя просто жеребец, — хихикнула эта паршивка. — Спасибище. Я и не думала, что мужики такими бывают. Щедрыми, умными и сильными. Он одним взглядом может уничтожить. Но руки у него…

— Боже. Избавь меня… — простонала Лида. Повернулась ко мне и прожгла взглядом. — так, погодите. То есть, с моей легкой руки, вы все нашли себе мужиков. И только я одна как дура осталась неомужиченой? Это как вообще? Честно по вашему?

— А как же Боря? — хихикнула я, глядя, как щечки Лидуси заливаются огненной краснотой. — Или ты хочешь сказать он тебе не понравился. Вон с каким восторгом рассказывала, как он втащил нашему Алешеньке.

— Это другое. Дура совсем? Боря…

— Вот видишь. Боря уже, не Борис.

— Это все прекрасно, конечно, — перебила нашу перепалку Малька. — Но, что мы будем делать с козликом Алексом? Неужели это все? Чесоточный порошок в трусах, промоханный заказ и то, что мы все изменили ему, это наша месть?

— Я не изменяла, — вякнула Лидуся.

— И очень зря, — рявкнула я, тоже заливаясь огненной краснотой, при воспоминании о том, что я натворила с Семушкой. — И, кстати, если что, я тоже неомужиченная. Твой братец пошел лесом, ясно? Он такой же козел, как и все. Где вот он сейчас, а? Вот где? А… Сбежал. И ты молчишь, даже не защищаешь братца. А сидишь поди и думаешь, как Алекса теперь подберешь, обогреешь и…

— Да пошла ты, дура, — рявкнула наша принцесса крови, вскочила со стула резко, аж стакан опрокинула. Противная жижа, которую все от чего-то считают очень полезной, ну смузи, растеклась по стеклянной столешнице, как слизь инопланетного чудища. — А может ты сама решила себе оставить муженька то? А что, отомстила и теперь вроде как можно и мужа простить? Поэтому и Семушку выгнала. Ну, чего молчишь?

— Выдра, — зашипела я, схватившись за свою сумочку, которую решила запулить в эту наглую мерзавку.

— Сама коза, — ого. Откуда это голосок то у нашей принццессы прорезался?

— Девочки, не надо ссориться, — примирительно начала Малика, но тут же заткнулась на полуслове, потому что мы с Лидой так на нее посмотрели, словно собирались ей откусить ее шикарную голову.

— Ты вообще молчи, — в один голос с Лидусей рявкнули мы на Мальку. Правильно говорят, больше всех всегда огребает тот, кто пытается примирить драку.

— Шалашовка. И дядю Петю себе прикарманила. Моего крестного. Руки загребущие. И Алекса поди прячешь.

— Да вы чего? На кой он мне сдался? Да я… — пискнула малика, явно почувствовав, что запахло жареным, и ее сейчас будут бить. Возмолжно даже ногами. — Ведьмы завистливые, вот вы кто. Я то думала…

— Все, в разбег. Я говорила же, что мы не подружки, — я встала со стула и почти бегом бросилась к выходу из дурацкой кафешки. Не нужны они мне. Никто не нужен. Сама справлюсь. Алекса заставлю подписать документы, дам ему под зад пинка. И… Правда я вот совсем не представляю, как это сделать. Мой муж не дурак. Он не поведется на уговоры. А обмануть его… Черт. Как же мне него оставить без штанов?

Я к дому подъехала, накрутив себя до состояния раскаленной пружины. Как в аварию не попала? Чудо. И зря я, наверное, с девчонками поругалась. И вообще, как-то мерзко и противно на душе. Припарковалась у ворот, стала рыться в сумочке в поисках ключей. Вечно я их теряю. Подняла голову к небу и заорала во все горло, пытаясь выбросить накопившуюся боль и ярость и безумную усталось, которая из меня вышла толчками, вместе с остатками сил. Я начала опускаться на газон, так любовно мной высаженный.

— Вот я так и знал,