Так, что родители ее вряд ли искать будут, у них еще младшие – четверо по лавкам… ну и очнулась уже здесь. Где «любимый» и растолковал, что такие идиотки для одного только и годны. Для того самого, которое в романах парой невнятных фраз описывается.

Нет, не ему. Хоть тут утешение, этого бы Руби точно не перенесла. Если бы этот подлец ее еще и того… была она девушкой, ею и осталась. И Анна, и Миранда… все девушки, все симпатичные, и всех их собираются продать в Доверн.

– Зачем? – не поняла Миранда. Живя на другом конце страны, о Доверне она имела самое приблизительное понятие.

Ну страна.

Есть такая, и что дальше? Мало ли что в мире есть?

– У них там рабство есть, – объяснила более опытная Анна.

– Рабство?

– Ну да. После пересечения границы придется подписать договор. Будто ты что-то брала взаймы или еще как-то… проведут это по бумагам…

– Моя семья может меня выкупить!

– Да кому оно надо – ради тебя рисковать? Семья то ли выкупит, то ли в полицию кинется, а тут все уже, похоже, отработано. Мы не первые у этой компании.

– Не первые?

– Милон… ну мой… этот гад, – скрипнула зубами Руби, – проговорился, что мы у них то ли пятая партия, то ли шестая… может, и еще кто был. Я точно не знаю…

– Ой, мама…

– Вот, считай. Нас тут держат, кормят-поят, на все это деньги тратят, в Доверн отвезут, а там подписываем мы расписку, что должны, к примеру, десять тысяч золотом…

– Сколько?! – ахнула Миранда.

У ее родителей деньги, конечно, были. Но столько?

Отец не наберет! Это просто нереально!

Люди за такие деньги всю жизнь работают, и то их получить не могут!

– Вот! А потом эту расписку передают кому-то из довернцев. И мы оказываемся в кабале. Вроде и не рабство, а только отрабатывать придется, положат тебе жалованье в один золотой в месяц, так долг еще и на твоих внуков перейдет. Тебе ж есть-пить надо, одеваться…

– Ой…

– Хоть ойкай, хоть айкай, а смысл этот. Рабство и есть.

– И…

– И сделать с тобой смогут что угодно, – кивнула Анна. – Хоть и убить, ты ж в Доверне чужая, никто за тебя не вступится! Захочется хозяину – будешь его обслуживать, захочется хозяйке – будешь за ней бегать. И замуж тебя за такого же кабального выдать могут, и детей продать…

Миранда разрыдалась.

Анна и Руби смотрели на нее без особого сочувствия. Сами в такой ситуации, сами не знают, что завтра будет. Пусть уж девчонка знает, что ее ожидает, все лучше, чем какую чушь навоображать, а потом с размаху о землю и треснуться…

Страшно, ужасно… ну авось хоть, понимая куда попала, сможет что-то в свою пользу повернуть. Довернцы – они ж тоже мужики, и если их в постели хорошо ублажать, кое-что и для себя попросить можно. Если повезет.

Если…

Что тут скажешь?

В их положении только молиться и остается.

Ну и плакать. Только последнее точно не помогает. Хотя и на молитвы надежда слабая, другим-то девчонкам они не помогли…

* * *

Вечер.

Розарий.

Романтика…

И Дамиан, который прогуливается среди отцветающих кустов под руку с рентой Валентиной. Та, несмотря на осень, надела на себя платье с громадным вырезом и демонстрировала «товар» лицом.

Правда, Дамиана больше мурашки впечатляли. Крупные такие…

Он бы больше оценил, приди девушка в чем-то теплом. Значит, разумная.

Принц то ли поймается, то ли с крючка сорвется, а вот простуду и воспаление легких по такой погоде – это он обещать может. Как человек со здравым смыслом.

Да и беседу сложно поддерживать, когда у тебя зубы стучат от холода, и руки ледяные… некроманту вообще как напоминание о работе. Такие же пальцы у зомби.

Но рента держалась. Упертая. Еще и улыбаться умудрялась, и носом не краснеть… хотя под таким-то слоем косметики? И даже зубами не стучала, так, почти…

– Ваше высочество, вам нравятся цветы?

– Не уверен. Но я слышал, что они нравятся девушкам. – Дамиан решил попробовать для начала искренность. – Вам они нравятся, рента Валентина?

– Можете называть меня просто рента Вэл, – улыбнулась ему красотка. – Да, ваше высочество. Дома у нас шикарный розарий, мама его обожает.

– Она сама им занимается? Или садовники?

– Мама отдает распоряжения. А садовники уже пересаживают кусты согласно ее указаниям. Они же колючие! Но вы понимаете, они должны максимально эффектно сочетаться, а точный оттенок роз можно выяснить только после цветения.

Дамиан не отказался бы и садовников послушать. Что они скажут об этой дамской прихоти… пересаживать кусты по цветам. Не отростками, а кустами, а потом еще эти розочки лечить-выхаживать, а то и раза по три таскать с места на место… тьфу!

– Да, сочетание цветов – это важно. А какие у вас увлечения, рента Валентина?

– Я тоже люблю цветы. – А вот хвататься за стебель было не обязательно, он тут же и отомстил, царапнув нахалку. – Обожаю музыку. Опера… это вообще мое самое любимое занятие! Мы ни одного сезона не пропускаем, ваше высочество.

Дамиан подумал, что общего языка они не найдут. Точно.

– И какая опера произвела на вас самое сильное впечатление?

Лучше бы не спрашивал.

Ему и сюжет рассказали, и показали в красках, и даже напеть попытались… слуха и голоса у милейшей девушки не было вообще. Но Дамиан попутно задавал еще вопросы.

Выяснилось, что хозяйством Валентина заниматься не любит, это скучно, что домашние дела на экономке, что она обожает менять наряды, что хочет не менее трех детей, а лучше четырех, и чтобы обязательно было двое сыновей и дочка, а там уже как боги пошлют.

Идеальная супруга для многих.

Не слишком глупенькая, но не лезущая в твои дела, полностью занятая собой, может, детьми, когда те появятся…

Дамиан же хотел немного другого.

Жениться по любви королям не удается. Но можно же найти себе умную женщину? Чтобы не все на себе тянуть, а хотя бы две трети? А то и у некроманта хребет треснуть может.

Впрочем, несколько дней еще есть, можно приглядеться более внимательно.

* * *

Рент Матиас Фрей немного подумал и начал ухаживать за Элисон с самого верного направления. А именно, решил поговорить с реной Астрид. Элисон была на работе, рена Шафф на кухне, вот туда Матиас и отправился, прихватив с собой кулек с приправами. Так, для начала разговора.

А что – цветы дарить?

Матиас дураком не был и понимал, что рена Шафф их просто не оценит.