– Отрадно слышать. – Бывшая горничная сверкнула белоснежными зубами.

Драгонфорт снова ощутил под пальцами упругие рёбра корсета.

– Только не говорите, что это – ваша заслуга.

– О, поверьте, герцогиня Астурийская прекрасно справилась с этой задачей и без меня. У неё… – Теперь уже Драгонфорту пришлось проворачиваться под рукой партнёрши. – Весьма своеобразное представление о достойной невесте для дракона вашего круга…

Мир плыл под счёт раз-два-три, раз-два-три. Они скользили по паркету, и граф собирался с силами, чтобы задать самый главный вопрос. И сделать это так, чтобы он не звучал как оскорбление, вызов или строгий выговор.

– Скажите только одно, Эмилия. Ради чего вам потребовался весь этот… – Он наконец смог подобрать слово, которое описывало бы ситуацию полно и со всех сторон. – Маскарад? Где и когда вы были настоящей? Когда чистили каминные решётки или сейчас, когда танцуете на балу.

– О, это будет долгая история, уж точно не подходящая для бала. Но если говорить коротко, я пряталась от родных. Отец мечтал, чтобы я вышла замуж. А я мечтала поступить в Академию. И мне пришлось бежать от навязанного брака…

– Звучит как романтическая сказка. Мечта юной горничной без роду и племени… – усмехнулся Драгонфорт. Ему хотелось – и вместе с тем было страшно – верить в то, что всё это правда. Слишком много деталей говорило о том, что Эмма, безрукая и непонятливая до того, как попала в руки тётушки Тилли, и в самом деле была из благородных.

– Вы сможете лично проверить это… – Фигуры танца повторились, Эмилия вновь провернулась под его рукой. – Но для этого придётся объявить о помолвке. Иначе мой отец выдаст меня замуж силой…

Мысли Драгонфорта лихорадочно заметались. Предложение было слишком заманчивым, даже если бы в конце оказалось, что он заключил помолвку с безродной оборванкой. В конце концов, эту договорённость всегда можно расторгнуть. Ну или обсудить перспективу фиктивного брака – и потом выдавать жену за родственницу того самого несчастного разорившегося Сердрика Гринлифа. Легенда была бы почти идеальной.

– То есть, сейчас вы… – Теперь граф снова проворачивался под рукой партнёрши. – Делаете мне предложение?

– Сугубо деловое, заметим. Вы получите свободу от опеки старой герцогини. Я – возможность учиться…

Глава 20.3

Признаться, Драгонфорт был поражён словами бывшей горничной в самое сердце. В конце концов, сегодня было всего только Зимнее Солнцестояние, а не последний день зимы, когда любая девица может позвать любого свободного мужчину замуж. И если тот не согласится, надо будет откупиться дорогим платьем.

К тому, что предложение будет делать не он, а ему, жизнь графа точно не готовила. Но сейчас он чувствовал, что на его шею накинули петлю, и палач вот-вот нажмёт на рычаг и опустит тайную дверцу эшафота. И только женитьба на достаточно отчаянной женщине может спасти его… пусть не от гибели, а от бездарно потраченных лет жизни.

– Я согласен, – выдохнул он в ухо Эмилии. – Фиктивный брак на год…

– На три года, – шепнула в ответ бывшая горничная. Казалось, аппетит у неё рос прямо во время еды. – Нам надо успеть пожениться до вступительных испытаний. И я должна прослушать в Академии хотя бы два курса, чтобы можно было потом подрабатывать уроками для гимназисток…

Вальс «Золотой рассвет» стремился к финалу. За ним должен был начаться весёлый котильон с бесконечной сменой партнёров, и времени на объяснения оставалось катастрофически мало. Впереди маячил мсье Трюффо и его кондитерский сюрприз, знаменующий окончание праздника.

– Хорошо, – согласился граф, снова пропуская Эмилию под рукой. – Я пусть будет три года. Но с ограничением в правах. Никакого распоряжения недвижимым имуществом. Я назначу содержание… – Теперь уже ему нужно было лихо провернуться на носках, проходя вперёд. – Достаточное для обучения в Академии и всяких необходимых расходов. Без излишеств. С записью в брачном контракте.

– А у вас цепкие лапы, – отозвалась Эмилия, соскальзывая в объятия графа для финальной поддержки. И чего в этом было больше – похвалы его танцевальному мастерству или деловой хватке, – не разобрал бы и самый именитый профессор. – С контрактом будет даже лучше…

***

Музыканты доиграли котильон, и Бернард, церемонный, хотя и раскрасневшийся от духоты и суеты, зазывал гостей в столовую:

– Наш приглашённый кондитер, знаменитый мсье Трюффо, приготовил для вас нечто поистине грандиозное!

Дамы, обмахиваясь веерами и украдкой промакивая пот надушенными платочками, устремились к дверям бальной залы. Драгонфорт смотрел им вслед с чувством, что у него с души сам собой сваливается огромный камень. Ещё немного – и весь этот безумный день закончится. Потушат свечи, распахнут окна, впуская в пропахшие потом, воском и игристым комнаты.

– Ну что, ты готов расстаться с холостой жизнью? – спросил внезапно появившийся Эйтан Пендрагон. Шейный платок – тоже из коллекции Драгонфорта, был завязан криво, как будто наспех, и не скрывал багровое пятно от засоса на шее отпрыска древней королевской семьи. Граф вдруг припомнил, что уже давно не видел горничную Роуз. Что-то вроде ревности кольнуло его в грудь – и тут же отступило. Он был без пяти минут помолвлен с отчаянной авантюристкой, которая притворялась то ли горничной, то ли, наоборот, благородной особой.

– Пожалуй, – протянул Драгонфорт, подкручивая ус, – пожалуй…

***

Десерт мсье Трюффо стоял на возвышении, скрытом настоящим занавесом, наводившем на мысли о ярмарочном балаганчике. Того и гляди оттуда выскочит Панч с дубинкой и начнёт лупить её свою жену Джуди, полисмена, доктора и едва ли не самого короля.

Тётушка Тилли на правах хозяйки дома устроилась прямо рядом с главным гвоздём вечера. Её взгляд скользил по собравшимся. Драгонфорту пришлось потолкаться, пробираясь к своему почётному месту. За это время он успел услышать немало возмущённых шепотков: «Ну когда уже объявят избранницу? Это просто недопустимо – так долго держать девушек в неведении! Почему он тянет так долго? Неужели и не собирается жениться?» Роптали в основном матушки и тётушки. Отцы, разгорячённые огненной водой и спорами о политике, напряжённо ждали развязки.

Старая герцогиня, убедившись, что племянник стоит за её правым плечом, трижды хлопнула в ладоши и улыбнулась самой приветливой из возможных улыбок и заговорила:

– Мои дорогие друзья! Я счастлива, что всем увеселениям этого важного дня вы предпочли наше скромное общество! Такая радость видеть чистые и сияющие девичьи лица, горящие огнём глаза! Наша