Василиса молчала.

— Тот, у кого фон максимальный, — продолжил я, — не твой. Он мой. Никто к нему не подходит без моей команды. Если кто-то из луркеров полезет не туда, останови. Понятно?

— Понятно, — прорычала она.

Один из чёрных Изменённых за её спиной тихо переступил с ноги на ногу. Оранжевые глаза смотрели на дверь. Они уже знали, что там — не через слова, а через тот общий фон присутствия, который я держал на них постоянно, как слабый ток через провод. Они чувствовали его и ориентировались по нему.

— Дверь, — сказал я первому из чёрных.

Тот не разворачивался, не переспрашивал. Просто шагнул вперёд.

Удар плечом. Дверь слетела с петель не как щепка, она ушла внутрь как монолитная плита, вместе с фрагментом деревянного косяка и полосой штукатурки, отколовшейся с торца.

Я заходил последним.

Встал у разбитого проёма, прислонился плечом к тому, что осталось от дверного косяка, скрестил руки на груди. Просторный зал ударил по глазам сразу. Золото на стенах, тяжёлые шторы цвета вина, хрустальная люстра, которая мгновенно начала раскачиваться от сотрясения. Паркет из тёмного дерева с инкрустацией. Длинный стол у правой стены, кресла с высокими спинками, графины и бокалы, которые уже звенели от вибрации и падали.

Гвардейцы среагировали раньше, чем упал первый бокал.

Они не закричали и не попятились. Четверо перестроились в секунду. Двое взяли позиции у левой стены лицом к проёму, один прыжком ушёл к окну, четвёртый встал за длинным столом. Никакой суеты, никакого потраченного времени на осознание ситуации. Ровно так, как двигаются люди, которых этому учили долго и серьёзно.

Первый луркер прыгнул раньше, чем они успели поднять руки.

Маг у левой стены среагировал мгновенно. Ладонь вперёд, выброс, и огненная волна ударила луркера в грудь прямо в прыжке. Тварь горела, падала, но падала не назад, а вперёд, по инерции, и маг отступил на шаг, уходя с траектории горящего тела.

За первым пошёл второй. Третий. Луркеры лились через проём как вода через щель. Огонь бил по одному, воздушное лезвие перерубало второго пополам, водяной хлыст — толстый, горячий, под давлением — размазывал третьего о стену.

Но за каждым убитым в проём входил следующий.

Я смотрел. Маг с воздухом работал точнее всех. Он не тратил энергию на площадь, он резал. Каждый выброс шёл в конкретную точку, воздушные лезвия были тонкими и быстрыми. Луркер без головы, луркер без передних лап, ещё один — разрезан по диагонали от плеча до живота, тело падает в двух местах. Этот маг экономил.

Маг с огнём работал иначе. Широкие выбросы, высокая температура, много потраченного за каждый удар. Им двигал правильный инстинкт. При массовом нападении площадь важнее точности. Но то, что он не видел, это сколько у него в ядре. Каждый широкий выброс стоил больше, чем казалось.

Четвёртый держал щит.

Плотный, полупрозрачный, с мерцанием по краям. Маг встал за спинами троих. Если кто-то из трёх пропустит удар, щит закрывает. Это делало их четвёрку завершённой — огонь, воздух, вода и барьер. Продуманная тактика для закрытого помещения.

Первый чёрный Изменённый прошёл сквозь луркеров.

Он не прыгал, как они. Огонь ударил ему в грудь. Хитиновая броня вспыхнула, он замедлился, но не остановился. Воздушное лезвие срубило ему левую руку выше локтя. Она упала. Изменённый посмотрел на культю. Чёрные мышечные волокна начали двигаться по краю среза, медленно, как нити, ищущие друг друга в темноте.

Маг с воздухом увидел это первым.

Я заметил, как он на мгновение остановил руку. Не от страха, а от того, как останавливают движение, когда что-то не укладывается в ожидаемое. Регенерация у гигантов бывает, но чтобы так быстро, чтобы прямо сейчас, прямо у него на глазах — это другое. Его пауза стоила ему трёх луркеров, которые прорвались через брешь. Щитовик закрыл, но ценой снятого с позиции мага воды, который отвлёкся, чтобы помочь.

Качели пошли.

Гвардейцы держались. Лучше, чем я ожидал от людей без регенерации. Маг с огнём получил от луркера в ногу, зубы пробили сухожилие, он упал на колено, но продолжил работать с колена, просто сменив угол атаки.

Маг с воздухом поймал двух луркеров, которые прыгнули одновременно с разных сторон. Уложил обоих в одно лезвие, перекрестным движением. Его ядро таяло с каждым выбросом.

Второй чёрный Изменённый вошёл в зал.

Маг воды ударил его хлыстом в лицо. Голова мотнулась назад, гигант потерял равновесие и упал. Маг бил ещё раз, потом ещё, вкладывая в каждый удар больше силы, чем нужно, потому что тварь на полу не оставалась там,. Гигант поднимался. Не быстро, с трудом, но поднимался, и маг это видел, и в его движениях появилась торопливость, которой не было раньше.

Маг с огнём начал проседать первым. Четыре широких выброса за последние две минуты дали себя знать. Каждый следующий был чуть менее ярким, чуть менее горячим. Дал луркеры новую команду. Они стали давить именно на него, не по команде, а по тому инстинкту стаи, который видит слабеющего и берёт с него первое.

— Пора, — сказал я Василисе, не повернув головы.

Она уже двигалась. Маг с огнём увидел её, бросил широкий выброс. Огонь ударил ей в плечо, броня почернела, от неё пошёл дым, но она не повернула. Она влетела в него плечом. Полный вес, полная скорость. Даже услышал, как у него что-то хрустело, прежде чем он ударился спиной о стену.

Щитовик поднял барьер.

Это было ошибкой. Не потому что щит был слабым, а потому что он отвлёкся от изменённых, чтобы прикрыть упавшего. Второй чёрный поднялся к тому моменту с пола. Ему было не до щита. Он прошёл сбоку, обошёл барьер там, где маг его не развернул, и ударил щитовика в спину обоими кулаками сверху. Маг сложился пополам, щит мигнул и погас.

Маг с воздухом оставался. Он понял, что остался один, и сделал единственное, что имело смысл: отступил к окну, встал спиной к стене и поднял оба кулака в защитной стойке. Его ядро было ещё плотным, хотя и меньше, чем в начале. Он смотрел не на монстров, не на Василису,а на меня.

Я шагнул вперёд, разжал скрещенные руки и убрал их вдоль тела. Маг бросил лезвие. Быстрое, точное, прямо в лицо. Я наклонил голову ровно настолько, чтобы оно прошло в сантиметре от виска. Почувствовал воздух на коже. Сделал ещё шаг.

Он выстрелил снова. Три лезвия подряд, веером.