class="p1">Первое прошло мимо, потому что я сдвинулся влево. Второе задело плечо. Ткань разошлась, под ней кожа, кровь появилась почти сразу. Третье я поймал Покровом. Чистая сила встретила воздушную волну, и меня отбросило на полшага назад.

Маг продолжал бить, не давая пространства, четвёртое, пятое, он был умным и он был быстрым и у него оставалось достаточно силы, чтобы удержать меня на расстоянии ещё минуту, может быть, две.

Я выпустил магию Земли в пол.

Паркет под ногами мага вздрогнул. Тонкие трещины пошли от моей стопы до его позиции за долю секунды, и прежде чем он успел прочитать, что происходит, из пола поднялись тонкие каменные кольца, обхватившие щиколотки. Он посмотрел вниз. Потом поднял взгляд на меня.

Чёрный изменённый ударил его кулаком в висок.

Его голова мотнулась, колени подогнулись. Каменные петли удержали тело от падения, и он повис в них, с тонкой полосой крови из-под волос.

Я выпустил силу Титана широкой волной. Монстры замерли мгновенно. Луркеры осели на пол, как переставшие двигаться механизмы. Чёрные изменённые остановились там, где стояли, оранжевые огни глаз обратились ко мне. Василиса распрямилась над телом мага с огнём, подняла голову, смотрела. В зале стало тихо настолько, что стало слышно, как тихо потрескивает хрусталь в люстре, которая всё ещё раскачивалась.

Четыре трупа на паркете. Хрусталь, золото и дым. Опрокинутые кресла, разбитые графины, чья-то кровь в нескольких местах на дорогом дереве пола.

Дверь в дальнюю комнату была закрыта. Она открылась сама.

Медленно, с той уверенностью, с которой открывают двери люди, которые не ожидают ничего плохого по ту сторону. Потому что никогда по-настоящему не сталкивались с тем, что ожидание может обмануть. Виктор Медведев вышел.

Он осмотрел зал. Трупы гвардейцев, монстров. Разгромленный интерьер. Потом его взгляд дошёл до меня.

Пауза была короткой. Одна секунда, может быть, полторы. Его брови поднялись. Углы губ чуть опустились. Это было удивление.

— Володя?.. — сказал он.

Я молчал. Виктор посмотрел на Василису, на луркеров, на чёрных изменённых у стен и снова на меня. Что-то в его лице прошло путь от удивления до той усмешки, которую я видел в памяти тела у него всегда.

— Живой, — произнёс он. — Удивительное создание. Я думал, ты давно подох где-то в канаве. — Он переступил через тело одного из гвардейцев спокойно, как переступают через лужу, и остановился посреди зала. — Исчез как мусор, который выметают из-под ног, так, думали мы с отцом, туда ему и дорога. Смыли позор с рода.

Я смотрел на него и оценивал.

Аура была плотной. Плотнее, чем у любого, с кем я имел дело в этом мире, кроме отца. Десятый ранг был буквальным, физическим: от него исходила температура ниже комнатной, как от открытой морозильной камеры. Лёд и… Сосредоточился на ощущениях.

Узнал их, вспомнил. Ветер — моя стихия, что когда-то забрали вместе с ядром.

— Кстати, — продолжил Виктор, — твоя рыжая подружка.

Он улыбнулся.

— Ты не спрашиваешь даже о ней… — сказал он с удовлетворением в голосе. — А я то думал, что это любоффф. Но ничего. Так вот, когда ты сбежал как трус, она осталась. Мы её подлечили. Хорошие врачи хорошо работают, когда им хорошо платят. — Он чуть наклонил голову, рассматривая моё лицо в поисках реакции, которой не находил. — Очень полезное оказалось создание. Слушается с первого слова. Служит исправно. Теперь понимаю, почему ты на неё засматривался в детстве. Простолюдинка, зато старательная. Такую вещицу приятно иметь под рукой.

Он ждал.

Я смотрел на плотность его ауры и думал только о своём ядре.

— Молчишь, — произнёс Виктор. — Ну ладно. — Он бросил взгляд на замерших монстров, и в его взгляде было то самое пренебрежение, которое аристократы носят в себе с рождения. — Не имея собственной силы, решил попросить у кого-то? С кем ты договорился? — Он чуть прищурился. — Со Змеевыми? Военными? СКА? Кто тебе дал эти игрушки?

Я не ответил.

— Всё равно кто. — Он сделал небрежный жест рукой. — Думаешь, пара бракованных мутантов меня остановит? У отца таких сотни, только лучше сделанных. — В его голосе не было злости — только та снисходительная лёгкость. — Хорошо, что ты сам пришёл. Не пришлось бы тратить людей на поиски. Я с удовольствием оторву тебе голову и принесу её отцу на блюде. Он давно хотел знать, что с тобой покончено окончательно.

Неделю назад слова про позор могли что-то задеть. Внутри меня был ещё Володя. Сейчас там была только пустота. Ровная, чистая. Муравей выстраивал позу, муравей произносил слова, которые, очевидно, должны были что-то производить. Мне было любопытно смотреть, как он работает на результат, которого уже нет.

— Ты долго ещё будешь трепаться? — искренне поинтересовался я.

Это было первое, что я произнёс с тех пор, как вошёл в зал.

Виктор помолчал секунду. Потом улыбнулся.

— Нет, — сказал он. — Пожалуй, достаточно.

Температура в зале упала за одну секунду.

Воздух стал плотным, стёкла окон затянуло инеем изнутри, паркет под ногами треснул в нескольких местах от резкого перепада. Мой выдох стал виден. Белое облачко, быстро исчезнувшее в наступающем морозе.

Виктор ударил.

Ледяные колья пошли как стена. Плотная, высокая, с острыми гранями, на скорости, которую я не ожидал от стихийного удара. Я активировал покров, чистая сила девятого ранга встала слоем.

Он продержался примерно полсекунды.

Лёд десятого ранга прошёл через него как через бумагу. Я уклонился вправо, пропустил основной поток мимо плеча, но два снаряда всё равно достали. Один в грудь, второй скользнул по бедру.

Регенерация началась сразу. Я это почувствовал по тому теплу, которое шло изнутри к порезам.

— Чистая Сила? — произнёс Виктор. — Серьёзно? Кто-то потратил ядро, чтобы дать тебе чистую силу? — Он поднял руку, и воздух за ним завращался. — Ты стал подопытной крысой. Прямо как твоя подружка. Хотя она теперь моя подстилка. Выполняет все мои желания и потребности. Такой старательной я ещё не видел. Может поэтому терплю простолюдинку?

Поднял уголок губ. Какая наивная попытка.

Воздушный пресс ударил сверху.

Давление сверху и с обеих сторон одновременно. Я успел поставить покров снова, но то, что осталось после первого удара, было уже не девятым рангом в полную силу. Пресс прогнул покров, а потом и меня вниз, одно колено ушло в паркет. Дерево под ним треснуло. Кости в плечах ныли под давлением.

— Жалкая чистая