Не дожидаясь моего ответа, девчонка молча идет к стене и разворачивается ко мне спиной. Распускает волосы, которые достают ей до самой задницы, так ласково укрывая спину и нежные лопатки.

Красивая – это не то слово. Она как река, как гармония. Нежная, изумительная, ласковая, трепетная лань.

– Что ты делаешь?

– Я хорошая девочка, а хорошая девочка всегда становится лицом к стене.

Глава 30

Я прихожу к нему сама, не дожидаясь приказа. У меня нет ни сил ни желания с ним воевать, пусть делает что хочет.

Мне все равно уже, кажись, отболело или я просто топчу в себе эти чувства, не давая росткам истерики пробудить боль внутри.

Наша, то есть, его конечно, спальня, хотя я и спала тут одна в последние дни. Гафар сидит в кресле, широко раскинув ноги. Уверенная поза даже сейчас, когда он в одних только штанах. Чертов хозяин жизни, мой хозяин, мой прекрасный палач.

Гафар неимоверно красив, пожалуй, красивее мужчины я еще не видела, но у него особая, жестокая красота. Она одурманивает разум, а после сражает стрелой наповал.

Прямо в туда где сердце. А я без щита, без всяких доспехов. Я его, ему принадлежу, это ничего не изменит и кажется, я смирились. Со своею судьбой, с его ненавистью, с жестокостью и болью. И эта боль. Она бьет по мне так безжалостно как и его слова, его строгие взгляды.

Когда Черная Борода касается моего шрама, я закрываю глаза. Чтобы не видеть этой его ненависти ко мне, а после шаг назад, иду к стене. Поворачиваюсь к ней спиной. Он всегда мне так приказывал, это мое место.

Хорошая девочка попала в капкан и ей переломают все кости.

Храбрюсь, не покажу как мне страшно, хотя чего бояться, куда дальше, Лейла? Ну что он тебе еще сделает. Снова посадит в темницу? Мы это уже проходили, я даже там выжила.

– Ты смелая сегодня. Покорная. В чем дело, девочка?

Басит и проводит рукой по моей спине, а я прикусываю губы. Стою перед ним голая душою и телом. Так надо или смерть. Уже сегодня, Лейла.

– Ни в чем. Я просто послушная.

Гафар близко, слишком близко для того чтобы я вся стала натянутая точно струна. Он выключает свет, мы погружаемся в сумерки.

Легкие блики с улицы и мы в полутьме. Он обнажен, я беззащитна. Приятного аппетита, господин мэр.

– Как же быстро ты стала послушной. Не верится даже.

– А вы поверьте.

– А мне незачем верить. Я всегда проверяю.

При этом Гафар ближе подходит и положив обе ладони мне на низ живота, привлекает меня к себе. Стою смирно, ни шагу назад, слишком поздно.

Чтобы не упасть, легко опираюсь руками о стену. Наша привычная поза: хозяин меня берет.

Никаких поцелуев, ласки, нежности. Он точно животное, просто хочет взять свое.

Когда Гафар просовывает руку мне между ног и накрывает ею мою промежность, я напрягаюсь, за что получаю хлесткий шлепок по попе.

– Не напрягайся!

– Извините.

Я сухая, он это понял. Слышу как недовольно хмыкнул, глубоко втянул воздух, опалив мою шею горячим дыханием.

Сглатываю, чувствую его каменную эрекцию поясницей. Закрываю глаза, хотя тут и так темно. Не чувствуй, не бойся его. Поздно.

– Расслабься. Хватит так дрожать!

– Я не дрожу.

– Не ври. Я тебя всю чувствую.

Глубокий вдох, стараюсь успокоиться. Становится тепло от жара его тела, а после Гафар обхватывает мои груди руками, нежно трогает за соски пальцами и это неожиданно приятно. Необычно даже, остро, пикантно, горячо.

– Нравится?

– Не знаю.

– Что ты не знаешь?

– Не знаю, какой правильный ответ.

Теряюсь, психую, его не проведешь, а бесить и без того озлобленного зверя мне не хочется. Зря. Работает в точности наоборот, Гафар раздражается от того, что я никак не могу собраться.

– Здесь нет правильных или неправильных ответов. Я хочу честности девочка. Ну же!

Обхватывает мои груди сильнее, щипает за соски, а после облизывает пальцы и касается моего клитора, делает круговые движения, заставляя меня покраснеть со стыда. Хорошо что тут темно, но все же.

– Нравится? Не ври.

– Нравится. Приятно.

– Хорошо.

Стараюсь успокоится, но выходит крайне плохо. Гафар берет одну мою ногу и поднимает ее, сгибает в колене и ставит опорой в стену. Он расплющивает меня, заставляя встать на носок, а после входит в меня влажными пальцами. Медленно, глубоко, сильно.

От первого вторжения сжимаюсь, не понимаю как воспринимать, но он слишком силен чтобы я высвободилась.

– Хочу тебя. Хочу, Лейла.

Слышу как шепчет на ухо, при этом продолжая вводить в меня два пальца, цеплять клитор, распалять меня, делать мокрой. И вот я уже стону. Тихо, на надрыве. Его легкая победа, добыча сдалась.

Оргазм короткий как молния, которая прошибает тело, но не доходит до мозга. Я слишком напряжена, боюсь его, даже прошлый раз мне было проще.

– А-а-ай!

Шиплю, когда Гафар вынимает пальцы и их сменяет его каменный член. Все так же удерживая меня практически на весу, он начинает меня брать у стены. Без поцелуев, без ласк, без любви, конечно.

Очень быстро я устаю, ноги начинают дрожать и Гафар поднимает меня, пускает на пол.

– В коленно-локтевую.

– Хорошо.

Ни капли промедления, я его рабыня. Делаю что велит, давлю в себе протест, от стыда хочется куда-то повалиться.

– Прогнись. Сильнее.

Его сильная рука мягко ложится мне на поясницу. Гафар выставляет меня под себя.

Покорная самка, я буду послушной для него сегодня. Выключи чувства Лейла, выруби их к чертям как рубильник.

Опускаюсь ниже, прогибаюсь, а после чувствую как Гафар пристроился сзади, как быстро вошел.

Он делает это. Входит, таранит меня каменным большим членом. Мне жарко, я полностью раскрыта, обнаженная и мокрая. Я возбудилась, сама того не желая. Распахиваю глаза, из горла вырываются глухие звуки.

Шлепки наших тел, порочный танец страсти в тишине, мое падение. Гафар берет меня, нет, это не больно, но и выключить чувства я тоже не могу Слишком живо, остро, запретно, слишком порочно.

Гафар ритмично двигает бедрами, мой клитор уже настолько растертый, что кажется, еще немного и он просто взорвется, но я молчу. Послушная девочка никогда не попросит остановиться.

Я не прошу его об этом даже когда становится больно, когда я устаю, когда чувствую, что уже не могу просто. Руки дрожат, это слишком сильно. Дышать становится сложнее, между ног уже все горит и только тогда он, наконец, кончает. Обхватывает мои груди