Ты наказана, неугомонная девица! Успокойся!

Просто прими наказание, но она не утихает. Наоборот, слышу, как тарабанит, до чего же упрямая ослица.

Стук в дверь. Фатима принесла кофе. Наконец, хоть какая-то разрядка за день.

– Можно?

– Да, входи.

Фатима ставит поднос с кофе на стол, сервирует.

– Что-то еще надо?

– Нет, спасибо. Можешь быть свободна.

Бросаю коротко, но Фатима так и стоит. Не двигается.

– Что-то еще?

– Господин, это конечно, не мое дело, но девушка так кричит. Не надо так с ней! Она молоденькая. Упрямая еще, глупа. Выпустите, чего вам стоит, она так просит! Вас зовет. Весь дом уже на ушах. Мне не по себе, честно. Пожалейте ее.

– Фатима, давно ты стала совать свой нос не в свое дело?

– Извините, да вы правы. И знаете, в чем еще вы правы: если не хотите, чтобы эта девушка дожила до казни – вы выбрали верную тактику! Не мужчина это сильный, здоровый, с которыми вы сражаться привыкли. Девочка это. Слабая, да она боиться всего, жизни не знала, не видела. Она умрет и так! Перегорит как птичка.

Говорит тише и быстро уходит, а я бешусь. Кулаки сжимаются, напрягаюсь, аж хрустит все.

Я не прогнусь, не проявлю слабость! Пусть орет хоть всю ночь, мне похуй.

Отпиваю кофе, проходит еще час, а после Лейла затихает. Как-то резко, словно обрывается ее эта бесконечная тирада о помощи.

Беру телефон.

– Ризван, из подвала что-то слышно?

– Уже нет.

– Ладно, отбой.

Смотрю на часы. Двенадцать ночи. Уснула или что? Почему прекратила.

Кофе уже остыл, ничего в глотку не лезет. Минутная стрелка ползет как улитка, а она молчит. Чего она молчит, да что там такое.

Не выдерживаю, проще самому проверить. Выхожу из кабинета, дальше коридор, ступеньки, первый этаж. Когда дохожу до подвала, достаю ключи. Достали уже эти замки, хотя я сам их велел прибить. Так надо.

Спускаюсь вниз, подхожу к ее темнице. И правда тихо.

Отворяю дверь, включаю фонарь, сразу же нахожу ее. Лейла лежит спиной ко мне на боку. Уснула что ли? Хоть бы да, я уже устал от ее воплей.

– Ты спишь?

Ноль реакции, а я бешусь. Даже здесь в этом чертовом подвале она не слушается. Характер проявляет, упрямая.

Свечу на нее фонарем. Светлые волосы рассыпались по спине. Босая. Снова. Что за идиотская привычка везде, где только можно, терять сапоги!

– Лейла. Давай вставай. Выходи.

Любая нормальная бы уже подорвалась и выскочила отсюда, а моя нет. Хотя она не моя. Она просто месть! И сейчас эта месть лежит и даже ухом не ведет, сучка.

– Выходи. Ты слышишь? Дверь открыта.

Она не шевелиться и я теряю терпение. Подхожу и наклоняюсь к ней. За руку беру, переворачиваю и тут же охреневаю. Лейла точно не спит и это никакое не упрямство.

– Какого черта?

Вся ее голова кровью залита, волосы даже пропитались. Лоб разбит, порез там, оттуда все еще сочится кровь. Сама девушка без сознания. Губы бледные, не пищит, не ревет, вообще не реагирует на меня.

Быстро прикладываю два пальца к ее молочной шее. Пульс. Боже, где ее чертов пульс?!

Замираю, впервые страх за нее разносится липкой магмой под кожей. Ей же нельзя так умереть до казни. Рано.

Прислушиваюсь, одна, две, три секунды. Стучит. Ева ли. Сука. Даже тут упрямая. Не моя.

Хватаю телефон, быстро набираю Ризвану.

– Спустись сюда. Живо! Двери подержишь.

Осторожно подхватываю Лейлу на руки, прижимаю к себе. Почему-то она каждый раз легче становится, совсем не ест, и тут проявляет характер.

Выношу ее из темницы, пока охрана держит двери, выбираюсь с Лейлой из подвала. За спиной тоже вопли, но эту ведьму я выпускать точно не собираюсь. Пусть хоть удавиться тут.

Иду по коридору, никому ее не дам, самому ее боли мало.

Фатима как назло в коридоре маячит. Я уже говорил, что тут никто никогда не спит?

– О господи боже… что случилось?

– Звони врачу. Быстро!

– Кому?

– Алине. Пусть приедет. Срочно.

Вот не знал я проблем до нее, точнее, это все теперь кажется хренью. Со всем бы справился, так нет. Сам же приволок проблему в дом, сам же!

И возиться теперь мне, ни брату, ни отцу. Они то на все готовое уже приедут, а я так спешил, старался ее не упустить и вот блядь. Имеем, что имеем!

Я уже забыл, когда спал. Когда ел спокойно.

Да что же это. Когда не смотрю на нее – ненавижу. Когда смотрю еще хуже, западло какое-то, а моя месть каждый раз придумывает что-то другое.

– Придержи дверь, Фатима.

Заношу Лейлу в спальню, укладываю в кровать. Кажется, это было недавно, но тогда у нее хотя бы не шла кровь, а сейчас ее так много. Лоб к чертям рассечен, блядство.

– Об что она ударилась, Гафар Ахмедович, как такое могло произойти?

– Не знаю я! Там пусто в подвале! Не было ни черта кроме двери!

Рычу, посмеялся бы, да не смешно, честно. Там ведь и правда пусто в той конуре, и это ж надо быть такой упрямой.

Она что, разгонялась и башкой об дверь лупилась?! Хрен поймешь, но от этой проблемы точно всего можно ожидать, реального всего, мать ее.

– Ну что, приедет?

– Да. Будет скоро. Я сейчас аптечку… там бинты есть, перекись.

Фатима суетиться начинает, а я смотрю на эту девчонку, на ее рану и понимаю, что одной перекисью тут не обойтись. Шить придется, блядство.

Если бы я знал, что она такая психованная, смирительную рубашку бы надел, больше было ты толку.

Это невинное наказание! Просто посиди ты спокойно, утром все равно выйдешь, так нет.

Для этой неженки и подвал оказался слишком. Чуть не убилась блядь, там в четырех стенах!

Смешно даже, хотя не очень, смотря на нынешнее ее состояния. Никакая, никакая, поганка бледная и то лучше выглядит, чем моя добыча!

Губы капризные бледные, глаза закрыты, светлые ресницы трепещут. Руки все в грязи. Копать что ли, пол пыталась? Не знаю, мне это не интересно, я просто не понимаю, какого черта она просто не могла посидеть там спокойно?! Без приключений и пробитой головы!

Она же точно делает это специально. Чтобы до казни не дотянуть, упрямая хитрая лиса. Хотела сама убиться, лишь бы сорвать мою казнь, так? Не знаю, я вообще ее уже не понимаю, и чем дальше чем блядь, тем веселее.

Глава 28

Проходит добрых полчаса, прежде чем Адиль привозит Алину. Ночь на улице,