— Что? — Горохов сразу заглушил мотор.

— Давайте… обезболивающее, — произнёс солдат.

— Растрясло? — уполномоченный полез в карман и достал шприцы. И сразу вколол солдату обезболивающее. — И воды ещё выпей.

После снова едут, и едут, и едут. Только на рассвете, к шести часам утра, Рогов снова похлопотал его по плечу: остановись.

Уполномоченный и сам был этому рад, действие таблетки уже заканчивалось, и он начинал чувствовать утомление. Поэтому заглушил мотор и сразу слез с мотоцикла, чтобы размять затёкшие мышцы.

— У вас больше нет обезболивающего? — спросил рядовой, стягивая респиратор; всё его лицо под маской было мокрым от испарины. А пальцы, торчавшие из-под бинта, — совсем чёрными.

— Того, который я тебе вкалывал, — нет. У меня был всего один медпакет, — ответил уполномоченный и, подумав, добавил: — у меня есть одна таблетка, — он, правда, берёг её для себя, ему ещё нужно было часа четыре вести мотоцикл, — я дам её тебе, боль она полностью не снимет, но облегчит… Ну и взбодрит немного… Меня выручала пару раз. Попробуем, может, и тебя выручит.

— Да, давайте, — солдат был согласен на любую таблетку, которая хоть немного, но облегчит боль.

Горохов отдал ему таблетку. А сам достал сигарету — каждому своя таблетка. И после очередного водопоя — снова в путь. Как он ни устал, но теперь ему стало намного легче. Солнце почти вылезло из-за горизонта. Свет фары больше ему был не нужен.

⠀⠀

Глава 36

— Ампутация, — коротко сказала женщина-врач, когда вышла из своего кабинета. Она была ещё не старой, но и не очень молодой, а лицо у неё было в порядке, без проказы. Это уполномоченному понравилось. Здесь, на краю цивилизации, иметь здоровую кожу на лице, без уродливых желваков и страшных синих припухлостей, — лучшая рекомендация для врача.

А кабинетом это помещение назвать было трудно, это была комната в её доме, там она, выгнав из комнаты своего ребёнка, и стала осматривать руку Рогова. Горохов сидел, ждал за дверью, устало глядя, как вокруг ходит пятилетний мальчишка и косится на грязного, незнакомого человека. Андрей Николаевич достал сигарету, но закуривать в чужом доме без разрешения хозяев не хотел. Мял её в руках. Он готов был заснуть. Прямо здесь, сидя, в одежде. Так всегда бывает после того, как заканчивается работа розовых таблеток.

Она вышла из комнаты и спросила:

— Сколько вы его везли? Он сам точно сказать не может.

— Что? Вёз? — ему пришлось вспоминать. — Вёз я его часов двенадцать, а до этого я его ещё вёл. Ранение он получил чуть меньше суток назад.

— Хочу сохранить ему локоть, — сказала она, — не знаю, получится ли. Вы ему стимуляторы, обезболивающее давали?

Уполномоченный кивает:

— И антибиотик один вколол.

— А вам самому помощь не нужна? — спрашивает врач, внешней стороной ладони прикасаясь к его шее чуть ниже уха.

— Да нет… Мне бы отдохнуть, помыться. Поесть.

— Идите в гостевой дом, знаете, где это?

— Знаю.

— Я пришлю человека, он принесёт воду и еду. Включит кондиционер. Он у нас там непросто включается.

— Я его уже включал, — напоминает ей уполномоченный.

— Ах да… Вы же у нас не в первый раз, — вспоминает она.

— Не в первый.

Он выходит на улицу, закуривает. Жара уже за пятьдесят, Андрей Николаевич даже не хочет смотреть на термометр. Хоть гостевой дом совсем рядом, Горохов нажимает кнопку компрессора, запускает в костюм хладоген. Просто… Ну, просто потому что очень устал за последнее время.

Снять костюм из ультракарбона, который уже, казалось, сросся с телом, было очень приятно. Наверное, так чувствует себя варан, скидывая свою старую кожу. Горохов уселся на крепкий табурет под струю кондиционера и мочил тряпку в мыльной воде, потом этой тряпкой смывал себя многодневную грязь. Смывал тщательно и с удовольствием. Хотел спать, но всё равно мыл и мыл тело, понимая, что до дома ещё очень долгий путь, на котором помыться ему, может, уже не удастся.

В дверь постучали. Нет. Это была не врач. Стучал мужчина. Требовательно и настойчиво.

— Кто? — коротко спросил уполномоченный.

— Комендант, — отозвался из-за двери знакомый голос. — Инженер, откройте, поговорить нужно.

«Молодец, комендант».

Он знал и Горохова, и его должность, но называл его «инженером». Уполномоченный, когда приехал, перекинулся с ним парой слов, вкратце всё объяснил и ушёл с Роговым к врачу. Теперь комендант пришёл для обстоятельного разговора.

— Сейчас, — отвечал уполномоченный, — только оденусь.

Ему очень не хотелось надевать на чистое уже тело грязную одежду, он собирался её стирать, ну а что теперь поделаешь. Натянув галифе, Андрей Николаевич открыл дверь: входите.

Прапорщик Курёхин, уже поседевший в этих песках человек, вошёл и огляделся, увидел тарелку на столе и кусок хлеба:

— Помешал? Вы ели? — прапорщик стянул к горлу маску, прошёлся по комнате, продолжая осматриваться.

— Пока мылся. Есть собирался потом.

— Ага… Понятно… Я бы не стал вам мешать, но нужно определяться, знать, что делать.

— Понимаю. Хотите спасательную партию послать.

— Вот и вот… — старый солдат уселся на узкую кровать. — Людей посылать в то пекло понапрасну не хотелось бы. Надо знать, уцелел хоть кто-то там ещё. Как вы считаете?

— Понятия не имею. Мёртвыми я видел только двоих. Начальницу и рядового, её помощника.

— А про остальных не знаете, значит? — спрашивал комендант.

— Нет. Но вам лучше всё-таки отправить партию. Пошлите опытных людей, осторожных, обязательно с коптером.

— Да, — прапорщик стал задумчиво гладить свою коротко стриженную голову, — вы-то тоже с коптерами были.

— Мы лезли напролом. Знали, что вокруг нас всякое зверьё, но всё равно ехали, — объяснил уполномоченный.

— Это… та женщина так решила.

— Та женщина, — кивнул Андрей Николаевич.

— А кто же вас встретил? — продолжал допрос комендант. — Неужели дарги?

— Я так понял, что боты-солдаты, — отвечал уполномоченный спокойно и терпеливо. Он знал, что подобных «бесед», больше смахивающих на допросы, теперь у него будет очень много, и нужно выработать одну линию, одну историю, которой потом придётся придерживаться всё время.

— Боты-солдаты? — кажется, комендант не понимал, о чём говорит уполномоченный.

— Вы же знаете, что такое боты?

— Боты? А, ну этих я видал. Только вот солдат не видал.

— Рост два с половиной метра, вес килограмм двести минимум, может, и все двести пятьдесят, очень стойкие к повреждениям.

— Так ботами кто-то должен управлять, — произнёс прапорщик, — теми ботами, что были в Полазне, нужно было руководить. Ну там, приказы отдавать…

— Именно, — Горохов даже поднял указательный палец вверх. — Ими нужно управлять. А мы одного бота убили из миномёта, прямым попаданием, и как ни в чём