спал, но это был странный сон — слишком глубокий, похожий на кому.

— Почему он не приходит в себя? Я дала согласие, верните его.

— Обещаю, я это сделаю, — Малахар вновь пришел в хорошее расположение духа. — Мне нет смысла вредить племяннику, учитывая вашу связь.

«Пока нет смысла».

Вернулся драу, отправленный императором. В руках у мужчины был поднос, на котором стоял маленький кубок и лежал узкий нож. Все предметы, включая поднос, выглядели по-настоящему древними — простые, исцарапанные и затертые.

Император взял нож и щедро полоснул по своему запястью. Занес руку над кубком и держал, пока тот не наполнился до края. От понимания, что мне предстоит, желудок свело судорогой. Я встала.

— Кровь позовет, кровь подскажет, кровь накажет, — запястье зажило, но руку император все также держал над кубком, вливая в него дар. Остальные драу стояли так тихо, что я забыла об их присутствии.

— Кровь спасет, кровь удержит и кровь направит, — Малахар подхватил кубок и вручил мне. — Пей.

«Глотка на три, не больше», — постаралась уговорить себя и опрокинула кубок в рот. Странно, но у жидкости не было металлического привкуса. Я словно глотала горячую пряную жидкость.

— Умница, девочка, — император забрал кубок из моих рук и поставил на поднос. Молчаливый драу тут же вышел из спальни. — Тебе нужно будет отдохнуть.

— Я не… — слово «устала» я так и не произнесла. Тело начало сковывать сонливостью. По венам распространялось пока еще приятное тепло, но с каждой минутой становилось жарче.

— Тебе ведь нравится эта комната? — участливо спросил Малахар. — Оставим ее тебе, а племянника переселим.

Я опустилась на край кровати и почти безучастно следила за тем, как двое драу уносят Амета. Жар становился сильнее.

— Постельное сменят завтра, — сказал Малахар, прежде чем уйти. — А теперь спи.

Наверное, он вложил в эти слова приказ, потому что спать захотелось невероятно. Но сначала я дотянулась до альбома.

«Мама, я у Малахара. Мне пришлось. У него Амет, а наши жизни оказались связаны. Узнай про это. Люблю, твоя Эникс».

Последние силы ушли на то, чтобы нарисовать мамин знак и запечатать бумагу силой. Создавала разрыв я в полубессознательном состоянии. Закинула сверток и почти сразу отключилась.

***Амет***

Эни ушла не попрощавшись. Мне и в голову не пришло обижаться, учитывая, что после первой нашей ночи также ушел я. Но надеяться на новую встречу мне никто не мог помешать. Однако время шло, а любимая не появлялась.

Три дня я провел в кровати, пока верные мне люди проводили расследование покушения. Однако допросить преступника не удалось, его казнили на месте. Удобно, если хочешь замести следы.

Дядя явился на третий день.

— Идешь на поправку, — сказал он безо всякой радости в голосе.

— Драу Золит отличный целитель.

— Но не лучший.

Я молчал.

— Забавно, — Малахар хмыкнул, — что лучший известный миру целитель одновременно и разрыватель пространства. Ничего не хочешь рассказать?

— Нечего рассказывать.

— ГОВОРИ! — от силы зова, вложенного в приказ, заныли виски.

— Что? — проскрипел я, хотя отлично понимал, что требуется императору.

— Кто тебя вылечил?

Зов требовал разжать челюсть и назвать имя, но что-то иное во мне воспротивилось. Если Малахар узнает про Эни… Я молчал. В этот момент я был абсолютно уверен в том, что делаю — защищаю любимую женщину. И с этим не совладает даже зов.

— Грех тебя подери, мальчишка! ГОВОРИ!

Кажется от боли и силы зова я отключился. По крайней мере все померкло, а когда прояснилось, Малахара в комнате не было.

Зато был драу Золит. Встревоженный и несчастный.

— Император не верит, — произнес он, глядя мимо меня в окно. — Он видел рубец и знает, что моих сил на такое быстрое исцеление просто бы не хватило.

— Ну, раз не верит, — я спустил ноги с кровати, — то затягивать смысла нет. Спасибо, драу. Вы сделали, все что могли.

Следующие десять дней я провел в гарнизонах и на учениях, планомерно, но максимально незаметно заменяя и переставляя командиров. Жалобы императору мне было не нужны, так что все замены я сопровождал повышениями в звании. Людей и драу, которым бы я безусловно доверял, было не так много, но замены рушили привычный порядок круговой поруки, давали мне отсрочку для поиска более подходящих кандидатов и тормозили наращивание военного потенциала империи.

А потом император вызвал меня во дворец. Я приехал затемно, когда из слуг не спали только дежурные. Один из них встретил меня и поводил до двери.

— Драу наследник что-нибудь желает? — спросил он, кивнул, принимая отрицательный ответ, и ушел, тихо позвякивая браслетами.

Я лег в кровать и забылся странным тягучим сном. А утром император сам пришел ко мне.

— Мой император? — я сел. Голова была тяжелой и гулкой, а от движения перед глазами все поплыло. Мне понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя и оглядеться. — Где я?

Комната казалась абсолютно незнакомой.

— Не волнуйся, — дядя подтянул стул и сел на него. — Мне нужно многое тебе рассказать и объяснить.

— Слушаю, — в голове была каша. Я пытался вспомнить, что здесь делаю, но получалось не важно. Кажется, император меня вызвал. Но для чего?

— На тебя совершили покушение. Подожди с вопросами, не перебивай. Уже все хорошо, виновные наказаны. Но ранение в голову — это серьезно, Амет. Целитель сказал, что провалы в памяти и восприятии очень вероятны. Я решил дать тебе возможность восстановиться. Аметистовая Долина снова принадлежит твоему роду. Завтра вы с женой отправитесь туда.

— Женой… — странно, но мысль о жене не вызвала четкого образа. Что-то светлое, очень размытое. Но безусловно любимое.

— Да, Талия очень переживает за тебя. Она поможет тебе восстановиться. А после со свежими силами вернешься к своим обязанностям.

— Могу я увидеть… — почему-то губы отказались произносить имя, — свою жену?

— После. Она готовит ваши вещи к отъезду. А теперь СПИ.

Глава 14

— Славное платье, пора его надеть, — Малита покрутила в руках нечто светло-голубое и воздушное и бросила на кровать. Я безразлично пожала плечами. Его так его.

— Сегодня такой важный день, Эникс, — Грэна осуждающе покачала головой. — Император не простит, если ты будешь стоять рядом с ним с видом овцы на убой.

Я отвернулась к окну. Из трех фрейлин, читай доносчиц и охранниц, приставленных ко мне, лишь к Лиане я относилась с неким подобием симпатии. Хотя бы потому, что девушка не пыталась вести себя со мной, как с неразумным ребенком — со скрытой насмешкой и легким пренебрежением. Так как это делала Малита, которая с гордостью носила звание главной фаворитки императора.

— Время, — Малита встала