Взгляд ее упал на босые ступни Бранта, и он вновь переступил с ноги на ногу.

— Я схожу за Агатой?

— Стой и жди. О твоем назначении еще не объявлено. Ни шагу за порог, пока я не вернусь. Не хватало мне еще и твоими поисками заниматься.

Зевнув в третий раз, она прошествовала мимо, оставив в воздухе облако ванильно-цветочного аромата. Бран не стерпел: легонько перехватил ее за руку, придержал.

Наклонился, вдохнул запах распущенных темных волос.

— Госпожа моя…

Она задержалась. Лениво, как кошка, подалась к нему, запрокинула голову. Ее рот — чувственный, мягкий, расслабленный после сна — оказался прямо перед его лицом. Жар пробежал вдоль позвоночника в предвкушении запретного, сладкого…

— Запомни, милый, — проворковала она в его с готовностью разомкнувшиеся губы. — Если мне не позволено тебя трогать, то и ты не смей. Еще раз прикоснешься ко мне без позволения — подхватишь проклятье чесотки. Оно тебе надо?

Она вышла из покоев, лениво покачивая бедрами под свободно струящимся халатом. А Брант, озадаченный еще больше, перевел взор на притихшую леди Мирту.

— Плохая, — повторила она, внимательно глядя ему в лицо.

Тонкие губы ее расплылись в улыбке.

А уже через пару мгновений все завертелось. В покои поспешно вошла нянька Агата — немолодая женщина с печально обвисшими щеками. Она принесла с собой корзинку, накрытую чистым полотенцем, и, удостоив Бранта укоризненным взглядом, захлопотала вокруг воспитанницы.

— Пойдемте, юная госпожа, накормлю вас завтраком. А потом мы вас причешем, оденем, как подобает, и станем читать.

— Гулять, — капризно перебила ее девочка.

Впрочем, появление няньки явно ее успокоило.

— Нет, госпожа, гулять мы сегодня не будем. Вам ведь сегодня надо поберечь здоровье, неужто забыли? Но если желаете, распахнем пошире окна и будем дышать свежим воздухом у балкона.

Дверь в гостевую спальню за ними закрылись. Но Брант оставался в одиночестве совсем недолго: вскоре вошла еще одна служанка из свиты леди Амелии и принесла стопку форменной одежды в цветах Холдоров.

— Вот, господин Лакнир. Госпожа баронесса велела подобрать для вас подходящий размер, надеюсь, придется вам впору.

— Благодарю, Лилли. А сама она…

— Еще не вернулась от его светлости. Но вам велела дожидаться ее здесь и никуда не уходить.

И он дождался — уже умытый, кое-как причесанный, переодетый в непривычно пеструю форму нехирских солдат и голодный, как зверь.

— Вот и прекрасно, — бросила Лавандея, бегло оценив его облачение. – Граф Холдор официально утвердил тебя моим телохранителем. Я сказала Ингиту, что леди Мирте нездоровится, надеюсь, ему хватит благоразумия не тревожить ее. Но тебе придется стоять на страже у моих покоев. Входить позволено только нянькам Мирты. Все прочие, будь то хоть сам граф — только в моем присутствии. И — вот что, Лакнир: никаких драк, никакого разбоя. Оружием позволяю пользоваться только в случае острой нужды и угрозы для жизни леди Мирты.

Такой приказ, разумеется, Бранту не понравился. Но пока он размышлял, как бы помягче выразить несогласие, леди Лавандея прочитала все на его лице.

— Это и не понадобится. Никто не посмеет к тебе сунуться: побоятся защитного заклятия.

Брант вскинул бровь.

— А оно есть?

Лавандея насмешливо хмыкнула.

— Важно лишь, чтобы все думали, что оно есть. Еще вопросы?

— Леди Амелия. Если я буду целыми днями подпирать двери в коридоре, как я смогу ее найти? Мне нужна свобода. Хотя бы ночью.

Лавандея смерила его предостерегающим взглядом.

— Ты имеешь хоть какое-то представление, где ее искать?

Брант упрямо выдвинул челюсть.

— Нет. Но я знаю замок как свои пять пальцев. Я обойду каждую комнату, каждый угол в подземелье…

— И на это уйдут долгие дни, если не недели. Не вмешивайся в это, Лакнир. Я найду ее быстрее, чем ты думаешь. Твоя задача — уберечь леди Мирту. Смотри, не подведи.

С этими словами Лавандея вручила ему короткий нехирский клинок, выставила в коридор и ушла, не оглянувшись.

Брант тоскливо посмотрел ей вслед.

В животе заурчало.

Словно восприняв это как знак, наружная дверь распахнулась снова. Из покоев выглянула нянька Агата. На сгибе ее локтя висела все та же накрытая полотенцем плетеная корзинка, правда, изрядно опустевшая.

Брант мысленно прикинул, что там могло остаться. Наверняка леди Мирту кормили свежими булочками, распаренной кашей и молоком. А может, и сыру на завтрак не пожалели. Интересно, куда она понесет объедки? Жалко, если свиньям.

Нянька вскинула на него скорбные водянистые глаза.

— А ты, господин телохранитель, в самом деле остался верен его светлости Амису? Или так, для виду тут, лишь бы по ночам постель этой вертихвостке греть?

Брант обиженно сдвинул брови. Нянька и прежде позволяла себе фамильярность, обращаясь к нему как к низкорожденному. Но этот вопрос перешел все границы и был крайне оскорбительным, в особенности по отношению к леди Лавандее.

Однако няньку Агату он знал много лет, и верность ее леди Мирте не вызывала у него сомнений. А верными людьми, особенно когда вокруг враги, не разбрасываются.

— Я верен господину Амису и его семье и по-прежнему связан кровной клятвой, если тебе это о чем-то говорит, женщина. Греть чью-то постель не входит в мои обязанности, а леди Лавандея — не вертихвостка. Она на нашей стороне.

— Ну да, ну да, — пробормотала Агата и потрясла обвисшими щеками. — На-ка вот, подкрепись, горемыка. А то, видать, плохо грел, раз хозяйка даже кормить не стала.

Жгучий жар полыхнул на щеках — не то от стыда, не то от гнева. Но пока он искал подходящие слова для ответа, Агата сунула ему корзинку и скрылась за дверью.

ГЛАВА 11. В поисках графини

Возможно, она переоценила свои способности как дознавателя.

Расчет был на женскую болтливость, и поиски Лавандея начала с места, которое женщины всех времен и народов считают своим святилищем — с кухни.

Спустя несколько часов она вышла оттуда с гудящей головой и саднящим языком: еще никогда прежде ей не приходилось расходовать столько слов, источая неприкрытую лесть, похвалу и принимая участие в перемывании косточек местным кумушкам.

Поначалу, само собой, ее воспринимали враждебно. Ну как же — злодейка, проклявшая нечастного графа Амиса, распутница, до сих пор не сподобившаяся обзавестись мужем, ведьма, зачаровавшая всех порядочных мужчин в этом замке — кто бы захотел делиться с такой мерзавкой даже самой захудалой сплетней?

Но постепенно пустая болтовня,