здесь, он сожрет их за пределами двора. Сам-то почему ничего не сделал, а трусливо убежал, раз такой герой?

– Он… – Я сжимаю кулаки. – Я хотел, но он применил ко мне какие-то чары, и я ничего сделать не мог.

– Не парься, раз ты под его влияние не попал, то и не попадешь. Видимо, ты ему не по зубам. Но поиздеваться, затуманить рассудок он может. Виса – больной, аморальный, бесчувственный фрик, так что советую тебе держаться от него подальше.

– А Сара почему ему не помешала?

– Откуда я знаю? Че ты ко мне пристал? Я тебе не голосовой помощник в смартфоне, отвали уже, бля.

Я бью ногой по тумбочке и тороплюсь в подвал, потому что, когда вернулся из ванной комнаты, краем глаза видел, как Сара в него спускалась. С меня хватит. Пусть рассказывает мне, что я такое и какого дьявола происходит в этом богом забытом месте. Иначе я начну разносить дом по кирпичикам. Следить за мной вечно Сара не сможет, так что в ее интересах дать мне ответы.

Иларий бы сказал, что ведьма отправит меня в подвал, но знаете, если бы она хотела, то давно бы это сделала, я определенно нужен ей здесь.

Я спрыгиваю с лестницы и отбиваю себе пятку (паркур, похоже, не мое). Хромая, я спешу в пыточную, вслух подбираю ругательства, которыми буду Сару покрывать, однако встречаю в коридорах Илария. Блондин сидит под дверью-тайником, крутит в руках ключ.

– Ты почему здесь?

– Хотел открыть дверь, – невесело улыбается Иларий. – Они зовут, слышишь?

– Кто зовет? Призраки убитых?

Я осматриваю дверь. Бордовый крест мерцает в полутьме, воздух сгущается, тяжелеет и колышется – но в ушах тишина. Ничего не слышу. Разве что… нет, не уверен.

Иларий уныло кивает.

– Угу…

– Почему не открыл? – спрашиваю я, дотрагиваясь до бордового креста, пальцы щиплет холодом.

Похоже, надо взять себя в руки и спокойным тоном поговорить с Сарой о тайнике, а не бросаться на нее с претензиями по поводу Висы (этим я займусь позже). Последнее время при особом желании мне удается общаться с ведьмой без криков. Мы оба осознали, что нрав у нас горячий: что у меня, что у нее. Вот и подстраиваемся. Хотя почему бы ей просто не упечь меня в призрачный карцер, как остальных? Это в очередной раз подтверждает, что она не может или не хочет отправлять меня туда, пусть причина мне и неизвестна.

– Ключ не подходит, – вздыхает Иларий. – Представляешь?

Он растерянно и опечаленно озирается, раскачивая ключи на мизинце. Мне грустно видеть его таким. Иларий – единственный, чье общество мне приятно. Во многом он странный, но какой-то родной. Обаятельный, добрый парень, предлагающий всем блинчики по утрам. Иногда мне кажется, что если его проткнуть, то вылезет розовая сладкая вата. Он любит меланхоличные фильмы вроде «Хатико», по четыре часа выбирает наряды, растит на окнах десятки растений, нянчится с домочадцами и обожает любого рода истории, даже если вы рассказываете одно и то же, он будет слушать и восхищаться, находя в каждом рассказе что-то новое. В общем, видеть его грустным мне очень больно.

– Подожди, – я изумленно смотрю на парня, – за все время, что у тебя была связка, ты так ни разу ключом и не воспользовался? Даже ради интереса?

– А ты воспользовался, когда я одолжил ее?

И то верно. Была возможность узнать правду, а может, и спасти мучеников за дверью, но… я струсил. Удрал. Почему? Да потому что эта дверь олицетворяет одно – гибель. Я всеми фибрами души ощущаю, что открывать эти врата в преисподнюю будет огромной ошибкой, я совершенно не готов к тому, что меня ждет по ту сторону.

Впрочем, человек никогда не бывает готов к хреновым событиям. Мы оттягиваем наши личные катастрофы как можно дальше, даже если была возможность смягчить их последствия, шагнув навстречу заранее. Какими бы рациональными люди себя не считали, они остаются животными, которыми управляют инстинкты и эмоции.

Я кусаю губы и пожимаю плечами, соглашаясь с Иларием:

– Справедливо. Кстати, давно хотел спросить. Ты был там?

– Нет… никто не был, но… голоса… они умоляли открыть. Больше не могу их выносить…

Я оборачиваюсь, слыша странный скрежет, который доносится из комнаты пыток. Что-то я задержался. Похлопав по плечу Илария, я стискиваю зубы и наведываюсь к пленнику, однако ведьмы в комнате не обнаруживаю. Зато обнаруживаю интересную картину. Наемник размахивает цепью на левом запястье, и когда я ступаю за дверь – высвобождается.

Вот сволочь!

Мужчина бросается бежать, и я резко преграждаю ему путь, из-за чего мы сталкиваемся лбами и отлетаем в разные стороны.

Как он снял цепи?

Наемник скалится и кидается на меня с кулаками. Я едва успеваю увернуться, гадая, откуда в нем столько сил, ведь Сара несколько дней его пытала!

Я заваливаю мужчину на пол и бью в челюсть, но он скидывает меня и плюет кровью в мое лицо. Я чувствую удар ботинком в грудь. Хруст костей. Кажется, мне сломали ребро… Следом – удар в щеку. Наемник бросается к двери, но на его пути возникает Виса.

– Держи его! – кричу я.

Виса улыбается и вытаскивает из-под кожаной куртки двухсторонний клинок, после чего вонзает лезвие мужчине в горло. Наемник падает на колени. Я откидываю голову. Под ребрами раскручивается жгучая воронка: от одного удара мои кости треснули, сильный был мужик.

Когда бульканье из горла наемника затихает, передо мной появляется Виса – он крутит кинжал между пальцев и наблюдает за тем, как я корчусь.

– Это ты освободил его? – Он опускается, перекидывает через меня ногу и упирается ладонями по обе стороны от моей головы, склоняется. – Плохой мальчик, Рексик…

– Ты рехнулся? – Я толкаю вампира в грудь, но тут же жалею об этом: под ребрами все взрывается болью. – На кой хрен он мне сдался?

– По-другому бы наш малыш не выбрался, – шепчет Виса на ухо. – Думаю, Саре это не понравится.

Он издевается?

– Это ты убил его, – рычу я.

– Случайность.

– Он упал горлом на твой нож?

– Я убил его вынужденно, ибо ты его освободил. С чего вдруг? Сжалился?

Я хочу встать, но Виса наваливается сильнее.

– Слезь с меня, дебил!

Зелени в глазах Висы не остается, там две кровавые бездны, которые разрезают узкие зрачки.

– Раз освободил, значит, займешь его почетное место. Клянусь клыками, я о тебе позабочусь. – Виса облизывает клинок. – Теперь на цепи будешь сидеть ты.

Глава 12

Глаза моего предка

Смерть.

Она близко, она ждет, она не