не останавливается. Я упускаю момент, когда она расстегивает мои штаны, отстраняю ее и хочу подняться на ноги, но девушка страстно целует меня в шею.

От нее приторно пахнет ежевикой. Она прижимает мою ладонь к своей груди. Надо остановить ее… а как? Ударить?

Виса подначивает, жестикулирует и приказывает, точно маэстро, дирижирующий оркестром. Я напрягаюсь. Девушка пальцами добирается до цели, обхватывает мой член. Не сказать уже, что я сильно сопротивляюсь…

Перед глазами вдруг возникает образ Сары. Ее обнаженное тело. Тонкая талия. Шрамы на животе… Ее запах. Лаванда. Шалфей. Сапфировые радужки. Ведьма… вот кого я жажду на самом деле, вот кого требует душа. Не тело – ему плевать, с кем снимать напряжение.

При мыслях о Саре на голову будто здание падает!

– Она вся твоя, малыш, возьми ее, возьми. – Русые брови взлетают ко лбу, вампир пристально смотрит, повторяя одно и то же. Неужели хочет загипнотизировать меня? С каждым словом тон его голоса бархатнее, слаще: – Возьми. Ты ведь хочешь… хочешь. От подарков не отказываются.

– Она не соображает, что делает. Ты отвратителен, – хриплю я.

– М-м-м, какой… Мальчик с высокими моральными принципами? Давай так. – Виса прокручивает золотое кольцо в ухе. – Если ты примешь мой подарок, то я оставлю ее в живых.

– Какие же вы больные…

– Возьми!

Его приказ ударяет по мозгам тараном, в ушах звенит, и я ору:

– Кто ты такой?!

Пробую встать, но тело не слушается. Девушка стягивает мои штаны до бедер, и я задыхаюсь от вожделения в ее шоколадных глазах. Она опускает голову, обхватывает меня горячими губами. Мир плывет, тает… все вопросы притягиваются друг к другу магнитом, склеиваются – и ком этот разом взрывается.

Виса лениво отвечает, бултыхая ладонями пенные облака:

– Кто я? Близкий друг твоей госпожи.

– Колдун, – я касаюсь затылком стены и тяжело дышу, – и упырь.

– Предпочитаю зваться Висой.

– Сара… она ведь не вампир?

– Не-е-т, хотя я предлагал обращение. Ее вообще не интересует жизнь. Любопытно, правда? – Виса выставляет ногу, внимательно разглядывает пальцы на ступне. – Прелести вечной жизни Сарочку не интересуют.

Я хочу спросить, зачем же она продолжает убивать мужчин, разве не похищение душ дает ей бессмертие (такую теорию я вывел), но вместо этого мычу что-то нечленораздельное. Девушка проталкивает мой член глубже в свое горло, увеличивает темп, и я совершенно теряюсь из-за ее ласк. Столько недель без секса… и все же, несмотря на близкий финал, я отстраняю от себя прекрасную мучительницу. Подобное поведение рассмешит, пожалуй, некоторых, но так уж я устроен: прекрасно знаю, что такое принуждение и какую боль оно причиняет; знаю, что значит быть пленником; и я сейчас не только о Платановом бульваре, сорок семь. Нет, свечи и Виса напомнили мне далекие времена, когда я был рабом отца, темную комнату и свечи вокруг, колени, стертые от молитв (молился ли я?), наказания отца, клетки и замки́, фанатичные повторения одних и тех же фраз, которые я не мог и не хотел запоминать, чем отец был недоволен, – а когда отец был недоволен, происходило страшное.

– Удивительные мы создания мужчины, а? – Зеленые глаза Висы блестят в полутемной комнате. – Живем ради удовольствий. А ради чего живут женщины? Ты знаешь?

– Я не живу… не жил ради удовольствий. И с женщинами мы не сильно различаемся.

– Ошибаешься, Рексик. Женщины куда более сложные создания, чем мы. Любят искать смысл там, где его нет. Ты девочке от скуки пару строчек набросаешь, а она уже строит теории о твоей скрытой любви. Ну, бред же? Хотя… тот же смысл жизни – ищут все, не понимая, что его нет. Или он не главное. А ведь прекрасно можно жить и без этого. В конце концов, мы все стремимся лишь к получению удовольствия, не находишь? В любом его проявлении. Взять тебя… ты сдох из-за жажды удовольствий.

– Я сдох, потому что Сара перерезала мне горло.

– Как и другие мужики, которых привела и грохнула моя Сарочка, ты лишился своей никчемной жизни в поисках разврата. Тебя погубила похоть. – Виса с усмешкой на кровавых губах вскидывает руки. – Что лично я понимаю и не осуждаю.

Виса вылезает из джакузи, приближается и садится на корточки. Я отворачиваюсь, не желая рассматривать голого мужика, хотя его черные тату-браслеты снова привлекают мое внимание, вызывают эффект дежавю. Где-то я их видел.

Я пробиваю Вису возмущенным взглядом, ибо мерзавец садится на колено прямо передо мной и паскудно улыбается, затем опускается рядом спиной к стене, и девушка залезает на него.

– И кровь у них слаще, – щебечет вампир. – Хотя есть и другие плюсы в том, чтобы охотиться на них, да?

Он смеется. Я закрываю глаза. Каждую клетку тела охватывает паника. Ноги дрожат. Клыки Висы вылезают изо рта, а радужки обагряются, словно в малахитовом лесу начинается кровавый дождь, омывая листья бордовыми слезами.

– Такому, как ты, нужно прислушиваться к зову природы, – советует Виса. – Магическая сила питается нашим состоянием… А теперь свалил отсюда, блядь, весь настрой мне проебал!

Я подскакиваю, кидаюсь к двери, хватаюсь за ручку и…

Открыто!

На эмоциях я несусь в коридор. Дверь захлопывается за мной. Добежав до гостиной, я останавливаюсь и опираюсь о колени. Дыхание гарцует.

И что это было?!

* * *

Виса – еще одна чокнутая мразь дома! Вопрос времени, когда крышу сорвет и у меня, потому что просто невозможно остаться адекватным в этом доме! Перед глазами проносятся события последних месяцев: убийство, вырезанное сердце – оно бьется! – мое мертвое тело, Ингу сбивает автомобиль, клыки Висы, девушки под гипнозом, черные глаза Сары, смерть, смерть, смерть…

И тонна алкоголя не заглушит эти образы. Поверьте, я пытался. Напивался до потери сознания – и ничего.

Где-то рядом раздается хлюпанье.

Я вытираю потный лоб и поднимаю голову, вижу в кресле Рона, потягивающего, судя по запаху, эспрессо. Он рассматривает меня, как врач чумные бубоны.

– Познакомился с клыкастым обаяшкой?

– Издеваешься?! Что не так с этим домом? Со всеми вами!

– А я что? Я охуенный. – Рон пожимает плечами и включает телевизор.

– Да, как гнойник, когда лопнул!

Я хватаю статуэтку Зевса и запускаю ее в портрет ведьмы! Прямо между глаз. Сара красуется на холсте в длинном фиалковом платье – сверлит домочадцев взглядом королевской кобры, украсила собой любимой всю стену гостиной, выпендрежница.

– Этот упырь там людей жрет, а вам всем совершенно по хер? – рявкаю я на Рона.

– А что я должен сделать? – спрашивает Рон тоном удивления и упрека. – Предложить ему сожрать Илария вместо тех девок? Даже если я помешаю ему убить девчонок