волшебство момента было бесцеремонно нарушено Агатой, сообщившей, что — «Кабачки сейчас сгорят!»

Крики, визг, суета и мы, наконец, выходим на улицу, чтобы идти знакомиться со свекровью.

Первый опыт у меня был крайне неудачный, но ведь все по-новому?

Довольная Агата восседает на плечах Борислава, он держит ее за ножки, я несу корзинку с угощением, а Серафим идет во главе процессии, показывая нам дорогу. Как будто мы ее не знаем!

"Прямо делегация на переговоры!" — сравнение, вызвавшее на моем лице улыбку.

Свернув на улицу, где живут мои мужчины, я тут же замерла, растерявшись — впереди стояла толпа, во главе с какой-то женщиной, энергично размахивающей руками.

Едва мы вывернули из-за угла, они замолчали, а Бор, взяв меня за руку, быстро направился к толпе.

Не доходя до столпившихся людей всего пары шагов, он остановился, выпустив мою ладонь, тут же перехватив за плечи, прижимая к себе крепко. Демонстративно, чтобы все заметили.

— Мы женимся! Это моя невеста! — Громко проговорил он, а все столпившиеся уставились на меня, с любопытством. Разглядывая, будто диковинного зверька.

Народ начал переглядываться, по толпе прошел еле слышный гул — тему для разговоров я обеспечила кумушкам на недели вперед.

— Ты нам лучше скажи, девица, когда трактир откроешь? — задал вопрос дедок, вышедший из толпы.

Я растерянно оглянулась на Борислава, молча стоявшего рядом. Вздохнула, готовясь к ответу, но Бор, как всегда, опередил, задвинув немного за себя, словно оберегая.

— На свадьбу всех позовем, а пока, — Он замолчал, подбирая слова. — Трактир слишком долго один был. Ему время нужно восстановиться, как и нам. Вот съездим к князю, разрешение получим на открытие, там и праздновать будем все вместе. Тракт только к осени открытым станет. Сами знаете.

Толпа загудела, одобрительно переглядываясь. Некоторые женщины начали предлагать свои рецепты, а у меня в ушах гудело: — К князю съездим. — Точно знала, ничем хорошим это не закончится.

Глава 47. Яблоко будешь?

Борислав, снова кивнул, исподтишка взглянув на меня, подмигнул хитрым глазом, и легонько подтолкнув в спину, направился сквозь толпу к своему дому.

У калитки нас уже поджидала миловидная женщина. Немного старше меня, что само по себе не вязалось с имеющимся взрослым сыном.

— Сколько тебе лет? — шепнула так, чтобы слышал лишь Борис.

— А почему спрашиваешь? — его глаза сверкали от сдерживаемого смеха, — боишься, что сильно старый для тебя?

— Боюсь, что это я недостаточно молода. Твоя матушка немногим старше меня смотрится.

Мужчина искренне рассмеялся, подошел к матери и поцеловал ее в щеку. За талию он меня уже не держал, поэтому я просто остановилась, наблюдая за ними и стараясь унять скачущее в груди сердце.

— Здравствуйте! — проговорила женщина, плавно обойдя своего сына и направляясь ко мне.

Ее губы растянулись в искренней улыбке, делая еще моложе. Зеленые глаза ярко сияли на нежном лице с фарфоровой кожей. У меня такой даже после хорошего косметолога не было, а здесь!

— Она тебя боится, ма. Так что ты ее сразу не ешь! — Зловеще прошептал Борислав, становясь рядом со мной, обнимая за талию.

Агату он успел отпустить, и та убежала куда-то в ограду. Оттуда уже раздавался спокойный голос Серафима и дочки, звонким колокольчиком разносившийся по округе.

Женщина рассмеялась, подходя ко мне еще ближе, беря мои холодные пальцы в свои.

— Корзинку забери, охламон! — с улыбкой проговорила она, с жадностью меня рассматривая.

Борис, шумно выдохнув, вырвал из моих рук корзину.

— Вы меня простите, я не знаю местных обычаев. Так что, наверное, знакомлюсь неправильно. — Начала говорить, но женщина нахмурилась, недовольно взглянув на Бора.

— Ты нас знакомить будешь или так и будем посреди улицы стоять? — бросила строго взгляд на сына.

Борислав хмыкнул, прижав меня к себе еще сильнее.

— Матушка, позволь тебя познакомить с моей невестой Валерией, дай нам свое благословение на брак. — Пауза, его шумный вдох, и он продолжил: — Перед людьми и богами наши намеренья чисты и неизменны.

— Ох и охламон ты, Серый, — всплеснула руками женщина. — Кто благословение на улице просит? — Она взглянула на меня, снова улыбнулась, проговорив: — Меня зовут Варвара Ивановна, я мама этого недотепы. Приятно с тобой познакомиться, Валерия, идем в избу? Там и поговорим, угощенье твое попробуем, пирог мой отведаем.

Я кивнула, и она развернувшись, гордо пошла к калитке, ее ярко-рыжие волосы сияли на солнце, практически ослепляя.

— Идем, — шепнул Борислав, быстро поцеловав меня в висок. — Не переживай, матушка у меня просто так никого не обидит. Так что нам с тобой пока бояться нечего.

Я кивнула, стараясь погасить в душе, рвущуюся наружу тревогу. Не каждая мать мечтает видеть в женах сына вдову с ребенком.

— Твоя мама замечательная! Сразу видно. И молодая!

Борислав хмыкнул, заводя меня в калитку и подводя к деревцу, росшему в небольшом палисаднике. Протянул распахнутую ладонь, куда тут же упало румяное яблоко.

— Ешь! — протянул мне, кинув короткий взгляд мне за спину. Я медленно обернулась, встречаясь с внимательным взглядом зеленых, как у Бора, глаз.

— Можно? — спросила, протянув женщине яблочко. Она согласно кивнула, а затем, молча, вернулась в дом, оставив распахнутой входную дверь.

— Ешь! — повторил Борислав.

Я откусила, от румяного бока. Яблоко было сочным, сладким, очень вкусным. Сок, наполнивший рот, словно сил придал, вычищая из души смятение, наполняя сердце решимостью.

Жених, внимательно за мной наблюдавший, довольно кивнул, а затем, подхватив на руки, понес в дом, лишь отпустив на крыльце, снова успев поцеловать.

— Ты что творишь? — прошептала, стараясь скрыть улыбку. — Это же неприлично!

— У-гу! Идем! — он взял меня за руку и ввел в огромную просторную комнату, посреди которой стоял большой стол, где сидела Варвара, строго на нас смотревшая.

«Ну вот и все!» — вспыхнула испуганная мысль.

Глава 48

— Стол ломился от угощений, но мое блюдо стояло в центре. Женщина подчеркнула тем самым его значимость.

Я неуверенно приблизилась к столу, останавливаясь возле резной лавки.

— Присаживайся, Валерия, разговор будет долгим. Дети пока животных кормят, мы успеем побеседовать. Расскажи мне о себе.

Опустившись на скамью, положив руки на стол, взяв в пальцы краешек ажурного рушника, брошенного поверх белоснежной скатерти, начала рассказ, не заметив, как безжалостно расправляюсь с тканью.

Борислав сел рядом, снова обняв за талию. Легонько подтянув к себе поближе так, что наши бедра соприкоснулись.

— Мама знает, что ты с другого мира. Можешь не скрывать. — Борис, улыбнулся, заправив за мое ухо локон.

Я заметила, он делал это практически постоянно. Сначала незаметно освободит прядь волос, а затем играть с ней начинает.

— Расскажу