Снова подмигнув мне, хозяин удалился, оставляя нас наедине.

– Зачем вы позволили ему думать, что мы пара? – возмутилась я, когда он отошёл от столика.

– О чём вы? – Марк сделал вид, что не понял.

– О том, что вы попросили столик для уединения парочек!

– Я хотел поговорить с вами без лишних ушей. Что подумал хозяин или кто-то ещё, – Берри смерил меня говорящим взглядом, чтобы сразу стало понятно, кого именно он имеет в виду, – мне не интересно.

Я поняла, что первое впечатление о нём было верным. Марк мне не нравится. Терпеть не могу таких заносчивых типов.

– Тогда говорите скорее, что хотели, и я пойду. У меня есть ещё дела в городе, – я постаралась произнести это таким же равнодушным тоном. Чтобы Марк Берри сразу понял, что он мне не интересен так же сильно, как и я ему.

– Собираетесь снова влипнуть в неприятности? – он приподнял одну бровь, явно насмехаясь надо мной. – Я так и понял.

Я не сразу нашлась, что ответить. А когда подобрала слова, к нам подошла высокая пышнотелая красавица с длинной густой косой.

– Батюшка велел добавить в отвар сухих фруктов, чтобы, значит, поароматнее да послаще вышло, – сообщила она Марку, наклоняясь над столом так, чтобы его взгляд упёрся прямиком в декольте и оценил внушительность её богатства.

– Благодарю, – девице Берри улыбнулся ласково и слегка снисходительно, заставляя её таять.

– Дык я щас налью вам, испробуете.

Голос у неё был под стать декольте – низкий, грудной, пробирающий.

Не изменяя положения, она взяла глиняный чайник и начала наполнять одну из чашек. Марк охотно смотрел, но не на чай, а на то, что ему демонстрировали. И меня это злило.

– Девушка, налейте и мне, пожалуйста! – против воли я повысила голос, привлекая внимание официантки. И подвинула ей вторую чашку.

Она взглянула на меня удивлённо, будто только что заметила. Однако отвар налила, а затем ушла, напоследок улыбнувшись Берри.

Вертихвостка! Куда только отец её смотрит.

И лишь наткнувшись на весёлый взгляд Марка, я поняла, что это представление он устроил, чтобы меня позлить. Впрочем, ему не удалось. Мне безразлично, на чьи прелести пялится Марк Берри. Просто нельзя приходить в ресторан с одной женщиной и оказывать знаки внимания другой. Это дурной тон.

Но господина Берри к воспитанным мужчинам никак не отнесёшь, так что ему это неизвестно.

Чтобы скрыть раздражение, я взяла чашку, сделала глоток и максимально осторожно поставила её на блюдце. Почти не звякнула! Довольная своей выдержкой, я подняла взгляд на Марка, который наверняка наблюдал за мной.

Однако он меня разочаровал. Берри рассеянно рассматривал интерьер ресторана. Я вспомнила, как он упомянул апельсины на полках. Сейчас их место занимали небольшие тыквы. Видимо, хозяин надеялся, что в полумраке разница будет не сильно заметна. Что ж, он оказался не прав – тыквы выглядели именно тыквами, даже близко не походя на апельсины.

В этом городе действительно очень многое сводилось к Валентину и его цитрусам. Даже удивительно, как один человек смог настолько изменить историю и облик целого города.

Жаль, что у них с Азалией не было детей. Уверена, они бы стали прекрасными садоводами и продолжили дело отца. Поскольку племянник госпожи Берри мог лишь демонстрировать своё высокомерие.

– Так о чём вы хотели со мной поговорить? – снова обратилась я к нему.

– Вы нервничаете, Ксения? – Марк вдруг показал знание моего имени, добавляя чуть ли не обвинительным тоном: – С чего бы вам нервничать?

– Я не нервничаю, – хотела возмутиться, но вышло едва ли не оправдание.

Берри не нравился мне всё больше. Только глупых обвинений не понятно в чём мне и не хватало. Он сразу дал понять, что раз я не прислуга, значит, нахлебница. Однако выслушивать его мнение я не обязана. Много чести.

Я решила, что Марка Берри на сегодня для меня уже достаточно. Ещё немного – и начну скрежетать зубами. Пора возвращаться к Глену с Розочкой, они уже заждались, наверное.

Я решительно отставила чашку, собираясь подняться. Но тут вернулась девица. Левой рукой она умело балансировала подносом с глиняными горшочками, из которых шёл потрясающий аромат.

Несколько секунд ушло на внутреннюю борьбу. Каюсь, слаба. Победу одержала приземлённая я, которая хотела отведать баранины с печёной фасолью, что вызвала одобрение самого господина Берри.

Кроме горшочков девица поставила на стол корзинку с ломтями белого хлеба и широкое блюдо, разделённое на две части невысоким бортиком. С одной стороны лежали зелёные кружочки огурца и розовый редис с белой серединой в обрамлении пушистого укропа. А с другой – крупные куски квашеных овощей.

– Папенька прощения просит, господин хороший, – девица снова обратилась к Марку всем своим богатством. – Свежих овощей мало ещё. Вот всё, что есть. Не побрезгуете мочёночкой? Матушка моя знает толк в солениях.

Девица обольстительно улыбнулась. И Марк кивнул.

– Спасибо, милая, попробуем, твои соления.

Я ожидала, что он продолжит флиртовать с девицей. Однако Берри, казалось, забыл о ней, как только принесли еду. Он подвинул к себе горшочек, подцепил лежавший сверху кусок баранины и переложил на тарелку.

– Попробуйте, Ксения, вам понравится, – пообещал неприятный человек, от общества которого я собиралась бежать.

Однако перед таким сочным мясом не устояла. Обещая себе, что только попробую и, если окажется не так вкусно, как Берри расписывает, сразу уйду. А затем взялась за свой горшочек.

Марк был высокомерным и грубым, но во лжи его упрекнуть я не могла. Баранина оказалась потрясающей. Как и мочёные овощи хозяйки ресторана.

За едой мы не говорили. Было не до того. Слышалось только лёгкое звяканье столовых приборов.

Берри ел красиво. Не спешил, но и не медлил. Отрезал небольшой кусочек мяса, съедал его и повторял то же самое с овощами. Я не хотела наблюдать за ним, однако взгляд то и дело отмечал идеальную осанку, о которой Марку не нужно было вспоминать ежеминутно, жесты, лишённые даже толики лишних движений, скупые и изящные.

В Марке чувствовалась порода. Как и в Азалии. И я рядом с ним ощущала себя простушкой. То и дело напоминала себе выпрямить спину, не крутить запястьем, поднося вилку ко рту.

В общем, расслабиться и бездумно насладиться вкусным блюдом не выходило.

А ещё чем меньше баранины оставалось в горшочке, тем больше меня напрягал вопрос – что ему надо?

Берри не производил