Глен. Его голос даже тембр изменил, стал глубоким и вкрадчивым.

Кобыла сразу успокоилась. А я обернулась.

К нам нёсся сердитый Граф. Я уезжала без него и не предупредила о поездке. А пёс привык быть в курсе всех дел. Он считал нас с Азалией за несмышлёных дурочек и взял над нами шефство. Конечно, в первую очередь над ней, но и меня легко принял в семью.

– Графинчик, – я присела, лохматя его шерсть на загривке, – мне нужно поехать в Апельсиновую долину, чтобы нанять ещё работников… Ладно, тебе я врать не могу. Я привезу доктора для Азалии. Мне кажется, она заболела.

– Гав! – пёс был согласен со мной.

– Приглядишь за ней, пока меня не будет? – попросила я и, вспомнив, добавила: – И за помощниками моими тоже. Они первую оранжерею будут мыть. Наведайся к ним, проследи, чтоб не наделали чего.

Граф лизнул меня в щёку и помчался назад, к дому.

– Хороший пёс, – дал свою оценку Глен, глядя вслед собаке. – Я его ещё вот таким кутёнком помню.

Он показал, каким именно. Я решила, что сейчас последуют подробные воспоминания, и пошла к транспорту.

– Как сюда залезать? – окинув дрожки взглядом, я не нашла сходней или ступеньки.

– А вы на колесо ножку ставьте. Прям на спицу. Не боитесь, они крепкие, вас выдюжат. Вы вона кака худенька, прям тростиночка.

– Спасибо, Глен, – отозвалась я на комплимент и наступила на спицу.

Она действительно оказалась крепкой, легко выдержав мой вес. С колеса я перебралась в дрожки и опустилась на деревянное сиденье, расправив подол платья.

Я теперь, как самая настоящая усадебная барышня. Отправляюсь в путешествие в уездный город.

Глен занял место впереди, нокнул Розочке. Лошадка пошла шагом, постепенно переходя на рысцу. Мой транспорт, поначалу плавно двигавшийся вперёд, по мере набора скорости начал подпрыгивать на кочках и выбоинах, которых на давно не езженной дороге было предостаточно.

Место, на котором я сидела, оказалось вовсе не мягким. Причём и моё личное место, и деревянное сиденье. Соприкасаясь, они издавали глухой стук. Я подкладывала ладони. Старалась по очереди сидеть на правой и левой половинах.

А к тому моменту, как мы выбрались на широкую дорогу, поняла, что лучше пойду пешком.

– Глен! – позвала я. – Глен, остановите! Я сойду!

Как назло, возница махнул поводом, и Розочка набрала ход. Мои слова сносило встречным ветром. А меня саму прижало к сиденью, заставляя стискивать зубы, чтобы они не стучали друг о друга при каждом подпрыгивании дрожек.

Ну спасибо, госпожа Берри.

Отличная шутка получилась!

Глава 15

Когда дорога выровнялась, дрожки пошли легче. А может, я привыкла. Не скажу, что это станет моим самым любимым средством передвижения, но ездить можно.

Как только я приняла эту мысль и расслабилась, заметила, какая красота вокруг. Обожаю это время года – природа меняется почти ежедневно. Мы ехали этой дорогой совсем недавно, но всё вокруг изменилось. Густую траву раскрасили яркие точки цветов. Листья на деревьях стали в два раза больше, а ещё ярче и сочнее. Солнце золотило их, будто лаская своими лучами.

И ветерок был тёплым. Он игрался с лентами моей шляпки и щекотал шею.

Настроение поднялось. К тому же путь на лёгких дрожках оказался быстрее. Межевые столбы по сторонам дороги появились уже через полчаса. И вскоре впереди показалась Апельсиновая долина.

Сначала крыши с потемневшей от времени черепицей, а затем и сами дома. В этой части города они были двух и трёхэтажными, построенными из кирпича и камня. Присутственные места, городская управа, здания полиции и почтамта. В общем, деловой и культурный центр.

Прежде я здесь не бывала, поэтому, забыв обо всём, глазела по сторонам. А ещё слушала, потому что ни на тупиковой улочке, где жила госпожа Берри, ни в её усадьбе не было такого шума и суеты.

Меня интересовало всё. И узкие улицы, мощённые булыжником, где дрожки снова начали подпрыгивать, а мои зубы изображать кастаньеты. И рельефные украшения стен, и наличники вокруг окон. И выставленные на подоконниках цветы в изящных кадках.

Апельсиновая долина будто сошла со старинной гравюры.

После жилых домов и присутственных мест пошли продуктовые лавки, пекарни, кафе и рестораны с открытыми террасами. Необычные вывески привлекали взгляд. «Торговый домъ В.В. Беженъ. Чай и бакалея». «Заведенiе Марка Петрова «РОЗА». Я думала, это цветочный магазин, пока не прочла написанное мелким шрифтом уточнение «пирожное и халвенное». Похоже, в этом заведении Марк Петров подавал пирожные и халву.

Я решила, что стоит заехать сюда на обратном пути и купить Азалии что-нибудь вкусненькое.

Дальше пошли различные ателье и магазины модного платья. «Дамскiя шляпы». «Мануфактурныя товары». Иногда я не успевала понять, что продавали в магазине, как мы уже проезжали мимо.

Вскоре Глен остановил Розочку и повернулся ко мне.

– Приехали, барышня. Тута торговые ряды ужо и начинаются.

Мы действительно стояли перед рынком. Здесь было шумно, людно и лошадно. Я обратила внимание, что возницы высаживают пассажиров у входа, а сами либо поворачивают влево и уезжают, либо двигаются вправо на стоянку для экипажей.

– Вы пойдёте со мной? – приходилось почти кричать, чтобы разобрать собственный голос.

– Не, барышня. Мне Марша кой-чего привезти наказала. Я туточки похожу, поторгуюсь. А вы, как вернётеся, так и поедем.

То ли Глен не понимал, что я могу заблудиться в незнакомом месте, то ли ему было всё равно. Уговаривать его я не хотела. Потом насмешек не оберёшься, какая у Азалии племянница – трусишка. Старик был из тех людей, кто считал, что спасение утопающего – дело рук самого утопающего. И свою доктрину он проповедовал, сам того не осознавая.

– Хорошо, скажите, куда мне идти? Где тут стоят работники по найму?

– Дык в конце и стоят. Тама ряд ихний.

– А с той стороны подъезда нет? – удивилась я. От входа конца торгового ряда было не разглядеть.

– Есть, но тута ближе ехать. Чего Розочку зря гонять.

Я мысленно закатила глаза. Лошадь Глену гонять было жалко. А меня нет. И ругаться бесполезно. Он правда не понимает, что не так.

– Ждите меня здесь! – велела я.

В душе клокотало раздражение на старика, который так наплевательски относился к женщине. Однако ругаться я не собиралась. С него станется уехать без меня. Скажет, что забыл, или ещё что придумает.

Глубоко вдохнув и выдохнув, чтобы унять злость, я