Барышня из забытой оранжереи - Лилия Орланд

Барышня из забытой оранжереи

Глава 1

На улице я была одна. Жители городка попрятались по домам. Сидели у натопленных печей и пили горячий чай. Ведь дождь шёл с самого утра. Хлестал косыми длинными струями, взбивая весеннюю грязь.

Куртка и джинсы промокли насквозь. В кроссовках хлюпала вода. Однако я этого уже почти не замечала.

По телу разливался жар, голова кружилась, а ноги наливались слабостью. Я едва держалась в вертикальном положении, заставляя себя идти вперёд лишь силой воли. А ещё пониманием: если упаду, то уже не встану.

Но падать стоит под крышей, в тепле и желательно на что-нибудь мягкое. На немощёной улице, пестреющей весенними лужами с ледяной водой – это верная смерть.

Я собрала стремительно убывающие силы и двинулась к последнему домику, в который ещё не стучалась. Он стоял чуть в стороне от остальных. С виду небольшой, хоть и двухэтажный. Из красного кирпича, с белыми деревянными наличниками и ставнями.

Если калитка окажется заперта, или по двору разгуливает злой пёс, значит, это моя судьба – остаться на безымянной улочке неизвестного города.

Предыдущие сутки меня измотали физически и морально. И всё же что-то внутри, какая-то отчаянная надежда, неведомое мне раньше упорство заставляло бороться. Идти вперёд и стучать в каждую дверь, до которой удавалось добраться. Просить о помощи, пусть и тщетно.

Но этот дом будет последним. И это не я отказывалась от борьбы. Мой организм предупреждал, что ресурс истощён, и до следующей улицы я не доберусь.

Собрав последние силы и молясь об удаче, я толкнула калитку. Она не поддалась.

Ну вот и всё.

Я покачнулась от слабости, схватилась за доски, чтобы не упасть. И неожиданно калитка подалась на меня.

Я засмеялась от радости. Смех вышел хриплым, каркающим, с намёком на подступающую истерику. Однако я велела себе держаться. По крайней мере, пока не поговорю с хозяевами.

Во дворе было темно в отличие от других домов. Здесь не стали тратиться на уличный фонарь. Или слишком бедны, или не выходят на улицу после заката. Заросшая тропинка к дому говорила скорее о втором. Скосить траву можно и самим.

Надеюсь, здесь живут одинокие старики. Тогда у меня есть шанс. Таким всегда нужна помощь по хозяйству. Я многое умею, быстро учусь и не боюсь работы.

Отвлекая себя оптимистичными мыслями, я пробиралась на ощупь по тёмному двору. Мне помогали отсветы уличного фонаря, но он находился слишком далеко, чтобы разглядеть каждую выбоину. А их под ногами было много.

Вообще дом производил впечатление заброшенного. Если б не тусклый огонёк, пробивающийся сквозь занавески, я бы решила, что здесь никого нет.

Крыльцо было шатким и скрипучим, но его накрывал козырёк. Дождь перестал стучать по голове и плечам, и это не могло не радовать.

С трудом преодолев три небольшие ступеньки, я добрела до двери. Прислонилась к ней, тяжело дыша. В изнеможении прикрыла глаза.

Надо продержаться. Осталось совсем чуть-чуть. Я уже у двери.

Мысленные подбадривая не слишком помогали. Мне понадобилось с полминуты, чтобы собраться с силами и постучать.

В глубине дома лениво гавкнул пёс. А затем наступила тишина.

Ну же, пожалуйста, откройте.

Ватные ноги почти не держали. От падения меня удерживала лишь дверь, на которую я навалилась всем телом. Однако и эта опора была ненадёжной. Я чувствовала, что ещё немного, и осяду на пол. И тогда проведу эту холодную весеннюю ночь на крыльце, просто потому, что у меня не осталось сил постучать снова.

Соберись, тряпка! Ещё разговаривать с хозяевами, проситься переночевать и обещать, что отработаю. Я облизала пересохшие губы и промокнула их рукавом, где влаги было больше.

И постучала ещё раз.

Пёс гавкнул дважды. В глубине дома раздался недовольный голос, заскрипели половицы. А затем дверь открылась внутрь. От неожиданности я не успела ни за что ухватиться и плашмя упала вперёд. Высокий порог впился в бёдра. Я зашипела от боли.

На грохот из комнаты вышел пёс, ворчливо гавкнул и обнюхал моё лицо, громко фыркая и брызгая слюной.

– Граф, отойди, – произнёс надо мной старческий голос. – Юноша, что с вами? Вы можете встать?

Встать не получилось. Как и ответить, что я не юноша. Почему-то в этом городе меня упорно не признавали девушкой, несмотря на приталенную куртку и длинные волосы.

Город вообще был странным, больше похожим на декорации для исторического фильма. И я понятия не имела, как здесь оказалось. Последнее, что помнила, как шла с вечерней тренировки. В парке опять не горели фонари. Может, и стоило обойти по освещённому проспекту, но так было на пять минут дольше. К тому же я постоянно ходила через парк. И ничего не случалось.

До вчерашнего дня.

Сначала похолодало. Затем начал накрапывать мелкий дождик, сменившийся проливным дождём. И в итоге вместо своего дома я вышла к незнакомому городу. Все мои попытки вернуться обратно ни к чему не привели. Я блуждала уже сутки, промокла, устала и потеряла сумку. К тому же очень хотелось есть.

Сначала ещё надеялась, что сумею отыскать свой дом. Это ведь безумие – заблудиться в городском парке, рядом с которым прожила много лет. Затем решила, что это дурной сон, и я скоро проснусь. Потом плакала, кричала, просила прекратить надо мной издеваться. От нескончаемого дождя и холода у меня поднялась температура, тогда я поняла, что всё по-настоящему. И если не найти крышу над головой, я просто умру, так и не поняв, куда попала.

– Смотри, Граф, он совсем молоденький, мальчишка ещё, – голос был женским, высоким и слегка дребезжал, как пустые стаканы в поезде.

Это вызывало головную боль, отвлекая и не давая уплыть в забытьё.

– Вставай, мальчик. Не надо лежать на пороге, дом выстудишь.

Она права, надо вставать. Хотя бы для того, чтобы объяснить, что я не мальчик. И что мне нужна помощь, за которую я обязательно отплачу, но чуть позже.

Мне удалось подняться на колени. Я отыскала расфокусированным взглядом лицо пожилой женщины и начала говорить. Слова давались с трудом, цеплялись за язык, застревали в горле, а то и терялись в памяти. Приходилось долго думать, чтобы вспомнить, что я хотела сказать.

– Не понимаю, что ты там бормочешь, – ответила хозяйка на мой долгий и трудный монолог. – Тебе нужно прилечь, мальчик. Но я тебя не подниму,