– В усадьбу Берри, – скомандовала я, и коляска тронулась с места.

Выполнив все дела, я расслабилась и теперь наслаждалась поездкой. Тем более она была намного комфортнее, чем путь, проделанный с Гленом. То ли экипаж усача менее тряский, то ли подушечка сглаживала дорогу. Или толстяк старался ехать аккуратно.

В общем, чем ближе к усадьбе мы подъезжали, тем сильнее мной завладевала мысль предложить усачу работу. Я понимала, что, скорее всего, извозчичий бизнес выгоднее службы в одном месте. Однако решилась спросить.

– Как вас зовут? – поинтересовалась, доставая из мешочка две серебряные монеты, запрошенные возницей.

– Демид, барышня, – ответил он и, принимая деньги, добавил: – Благодарствую.

– Демид, я хочу предложить вам работу в усадьбе. Думаю, мне часто придётся ездить в город, а наш возница меня очень подвёл сегодня. Если вам нужно подумать, пожалуйста, думайте. Только дайте мне ответ даже в случае отказа, чтобы я не ожидала напрасно.

– А чего тут раздумывать, барышня? Конечно, согласен. Я с лошадками с малолетства. Не подведу!

– Вы даже не спросите об условиях и оплате? – удивилась такому быстрому согласию. Я ожидала долгой беседы, расспросов и торга.

– А чего спрашивать? И так вижу, барышня порядочная, честная, без обману плату отдала, как запросил. Такая не обидит.

– Тогда приезжайте завтра утром. Это ваш экипаж?

– Мой, – подтвердил Демид, ударяясь в подробности. – Батя ещё брал, но за ним долг большой числился. Я ростовщикам половину прибыли отдавал, только недавно расплатился.

– Замечательно! Тогда беру вас на работу с экипажем и лошадью!

Довольные друг другом, мы расстались. Демид поехал в город, собирать вещи и готовиться к переезду, а я открыла уже знакомую калитку в воротах и прошла на территорию усадьбы.

Глава 18

Здесь всё переменилось.

Дорожки были выполоты и посыпаны гравием. Клумбы вычищены от старого бодылья. Кустарник безжалостно вырублен, а тот, что остался, приобрёл форму живой изгороди.

Я двинулась вперёд, с удовольствием слушая, как шуршит гравий под моими ногами. И оглядывалась по сторонам, подмечая перемены. Конечно, работы ещё оставалось немало. Там не успели убрать старые листья. Тут не спилили высохшее дерево, опасно склонившееся над тропой.

Однако усадьба преображалась на глазах. И я ощущала свою причастность к этим переменам.

В приподнятом настроении взбежала по лестнице. На террасе возилась Айне, накрывая на стол. Наступало время ужина.

Похоже, тётушка сегодня чувствует себя лучше. Иначе поела бы у себя в комнате и легла спать. Это ещё добавило мне радости.

Я заглянула в кухню, где возилась повариха.

– Марша, я вернулась и очень голодна! – крикнула с порога. – Пусть Айне поставит прибор и для меня.

А затем помчалась в свою комнату. Азалия учила меня, что совместный приём пищи – это выход в свет. Поэтому необходимо привести себя в порядок, переодеться и заново уложить волосы.

Все эти правила сама госпожа Берри неукоснительно соблюдала. Разумеется, если не ужинала и обедала в своей комнате, что в последние дни случалось часто.

Я спешила, предвкушая, как расскажу Азалии о своём дне. О том, что в усадьбе появится свой возница. На Глена решила не жаловаться, чтобы её не расстраивать. И о встрече с Марком упоминать не буду. Как и о завтрашнем госте.

Пусть это будет приятным сюрпризом. Якобы и для меня тоже.

Когда я заканчивала с волосами, собирая их в узел на затылке, дверь комнаты скрипнула, впуская Графа. Я опустила ладонь. Пёс подошёл, ткнулся в неё холодным носом и лёг у моих ног.

– Ну рассказывай, как вы тут без меня справлялись? – поинтересовалась, разглядывая своё отражение. Кажется, всё вышло гладко, без «петухов» в волосах.

– Вуф, – грустно отозвался зверь.

– Графинчик, – перевела взгляд на него. – Умаялся всех контролировать? Ты мой бедный. Хороший пёсик.

Я опустилась на колени, чтобы потрепать лохматого питомца. На его морде тут же расплылось блаженное выражение.

– Ты уже ужинал или пойдёшь со мной?

– Вуф, – вышло совсем уж тоскливо.

Если его спрашивали, Граф никогда не признавался, что уже ел. Он считал, что количество приёмов пищи нельзя ограничивать. И этим печальным глазам, глядящим прямо в душу, было невозможно отказать.

– Идём, – я распахнула дверь, дождалась, когда пёс выйдет, и двинулась за ним.

Графиндий безошибочно вёл меня на террасу. Ну ещё бы голодающий пёсик не знал, где гремят тарелки и пахнет вкусненьким.

Мы прошли через дом, который тоже продолжал меняться. Я обратила внимание, что исчез запах запустения. Больше не пахло застарелой пылью. Завтра пройдусь здесь при ярком свете и хорошенько всё рассмотрю.

Сумерки ещё только собирались спускаться. Однако солнце уже садилось за дальний лес. И в доме стало по-вечернему пасмурно. Скоро зажгут свечи, и тогда здесь воцарится уют.

Мне нравилось это время суток. Когда дневные хлопоты уже позади, но до сна ещё далеко. Можно наслаждаться тишиной и покоем или приятным разговором за ужином с Азалией.

Она уже сидела за столом. Приятно оживлённая, хотя и кутающаяся в кружевную шаль, несмотря на тёплый вечер.

– Добрый вечер, тётушка, – я подошла к ней и поцеловала в щёку.

– Рада, что ты успела к ужину, детонька, – мягко улыбнулась она.

Я собралась занять своё место, как вдруг заметила, что на столе стоит ещё один прибор.

– У нас гость? – удивилась.

Неужели доктор Горт всё же решил приехать сегодня?

– Да, милая, – госпожа Берри снова улыбнулась. И тепло этой улыбки было обращено к гостю.

Я обернулась. И мысленно застонала. Нет, только не он.

– Добрый вечер, Ксения, – Марк Берри улыбнулся мне, будто ничего не произошло. Мы не встречались в городе, он не говорил мне гадости.

Однако у меня хорошая память, и я не умела притворяться. Поэтому вместо ответа повернулась к Азалии.

– Тётушка, я не уверена, что его стоит принимать здесь?

Берри хмыкнул, услышав пренебрежительное «его» в его же собственном присутствии. Но я не собиралась пресмыкаться перед этим человеком. Он уже показал, что собой представляет. Ни о каком уважении не могло быть и речи.

– Детонька, Марк хочет помочь с оранжереями, – Азалия мягко коснулась моей руки. – Позволь ему это сделать.

Я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. Хочет помочь. С чего бы он вдруг захотел? Ещё недавно Берри рвался продать оранжереи подороже.

Однако спорить с Азалией я