Интерлюдия

Некоторое знание нельзя приобрести из книг, мнемомодулей и наставлений старших. О нем не говорят, испуганно замалчивая как ересь или нечто несерьезное. Перед некоторыми знаниями бессильны вообще все, от высокопоставленных сверхлюдей Института, умеющих поднимать силой мысли бетонные блоки, до грязных мьютов, вычерпывающих личинок из мутной лужи.

Сейчас она, Марта, чувствовала это бессилие. Её пальцы, достаточно крепкие, чтобы вырвать кадык непочтительную неофиту за одно движение, бессильно скользили по глади планшета, демонстрирующего строки на своем экране. Сотни, тысячи, сотни тысяч строк, складывающихся в картину безусловного катаклизма. Сеть бушевала, комментарии со всех концов планеты поступали неумолимым потоком. И это было…

…чудовищно.

Религия — это закон, вера — это свет надежды. Чем затушить этот свет? Что он не переносит? Чего страшится, если уж говорить прямо?

Правильно. Насмешки. Юго-Западное отделение церкви Звездного света получило чудовищный удар по репутации. Немытый примитив, попавший в старейший храм, производящий пищу и питье для причастия, выгрузил священные рецепты в общий доступ, попутно обжираясь таинством и отправляя едкие комментарии. Взломавшие сеть храма хакеры, получившие к его камерам беспрепятственный доступ, записали все откровения поганого мутанта, строгая из них тысячи и тысячи роликов, расходящихся сейчас по всей орбите.

Насмешливых. Едких. Отвратительных.

Колесо истории повернулось, вновь делая возвышенную руками их, верующих, святыню, приземленным хлебом для плебса. Марта видела множественные комментарии тех, кто уже воспользовался рецептами, видела их довольные жующие рожи, оценивающие бывшую святой пищу как простую и понятную закуску, вкусную и сытную.

Матриарху хотелось блевать от этого зрелища. Ей хотелось отыскать гнусную тварь с кожей цвета детской неожиданности, поставить её на колени, а затем, пользуясь всей мощью правильно освященной силовой брони, медленно выдрать хребет ублюдку, под непрестанные молитвы её свиты! Она, десятилетия отдавшая на служение храму, воспитавшая сотни боевых сестер, получавшая раны и смирявшая плоть во имя веры, не могла спокойно наблюдать за святотатством, распространяющимся по планете как пожар. И пусть смерть этого ублюдка уже ни на что не смогла бы повлиять, но для неё, матриарха Марты Зайбер, это стало личным.

— Беринг, доклад, — сухой шепот, которым она привыкла общаться с подчиненными, вырвался привычно и легко, как будто горло и не сжималось от ненависти после всех этих бдений над планшетом.

— Их не заметили в Скорчвуде, преподобная, — донесся в ухе голос помощника, — В окрестных деревнях тоже. Там сейчас сенокос, шансы, что могли пропустить, очень низкие.

— Свяжись с людьми в Октано и Мильпо, — приказала Марта, — Он должен ехать на восток, Беринг! У него машина! Он будет выбирать наиболее наезженные дороги!

— Слушаюсь, преподобная.

Скрип. Она не сразу поняла, что скрипят её собственные зубы. Тварь, так гнусно надсмеявшаяся над церковью, уходила от матриарха легко, играючи. Несмотря на то, что в каждой поганой деревушке этой отсталой страны у них были свои агенты с рациями. Любой путь, любое направление, спрогнозированное опытной матриархом, оказывалось ложным. Казалось, ублюдок попросту катается по самой непримиримой к технике стране там, где захочет, наслаждается видами. В последних донесениях было указано, что его сопровождает рыцарь… немыслимо.

— Тревога!

Высокая статная женщина с полностью седыми волосами, она отреагировала моментально. Встав четким скупым движением, Зайбер зашагала к лестнице на первый этаж. Попавшийся ей по пути труп подавальщицы, ранее пытавшейся спрятаться в одном из номеров этого, так называемого, «трактира», был отшвырнут в сторону легким пинком усиленной силовой брони.

— Что там? — короткий вопрос, пока Марта идет вниз по жалобно просящим пощады ступенькам деревянной лестницы.

— Рыцари! Крестоносцы! Отряд! — рублено передают ей по рации, — Атакующий треугольник! Северо-Запад!

— Разберусь сама, — ответ матриарха звучит сухо, почти небрежно, но женщина, выходя из примитивной хижины на улицу, улыбается холодной, полной сдержанной ненависти улыбкой.

Функционерам её ранга полагается не только силовая броня, превращающая истинного верующего в сокрушительную машину возмездия еретикам и невеждам, но и плазменный пистолет. Хорошее мощное оружие, меткий выстрел из которого может упокоить кого-угодно… но оно останется в кобуре. В этот поход матриарх Зайбер взяла один из своих старых трофеев — звуковой пистолет океанических глубинников.

То, что нужно для местных… реалий.

Там, где плазма, ударившая в грудь предводителя врывающегося в деревню строя, прожгла бы дыру в доспехе рыцаря, умерщвляя его, но позволяя остальным стоптать спокойно стоящую женщину, пронзительный вой звукового заряда ошеломил весь строй. Быки с моментально налившимися кровью глазами, истошно мычали, падая наземь, а их хозяева, потрясенные прошедшей через них вибрацией, выли, падая меж туш своих верных скакунов.

Марта стреляла. Безостановочно, нажимая на спусковой крючок с точностью метронома. Ей не нужно было целиться, каждый пронзительный взвизг звуковой пушки приходился по всей толпе приехавших защищать своё людей. Именно толпе, агонизирующей, воющей, хрипящей от невыносимой боли. Вибрация и звук от успевших частично развеяться сгустков энергии порождали настоящую пытку вместо простой и честной смерти.

Матриарх выплескивала свою ярость не торопясь, заботясь о том, чтобы каждый из примитивных мужиков, наряженных в дурацкие доспехи, успел прочувствовать перед смертью всё величие и любовь церкви Звездного света. Она желала, чтобы те, кто будут хоронить эти изувеченные тела, со всеми их лопнувшими глазами, с кровью, вытекающей из каждого отверстия, с гримасами ужаса на обезображенных лицах, прониклись страхом и трепетом. Познали настоящую веру.

— Мерзкие еретики, — проговорила шагающая по направлению к бойне Зейбер, глядя, как один из рыцарей, шедших в строю последними, еще шевелится, — Вам, тварям, не место на этой…

Свист. Взрыв. Порыв воздуха, вздымающий копну седых волос женщины-воина. Она непонимающе моргает, остановившись. Перед ней же, кроме груды этого тупого… мяса… была рука? С пистолетом? Так ведь?

Что произо…

Выстрел из разгонной пушки, ударивший Марту Зейбер в спину, не просто оторвал женщине руку. Ей вырвало половину грудной клетки, позволив останкам еще несколько секунд полагать, что они — живы. Затем тело матриарха попыталось упасть на колени, но второй выстрел электромагнитного орудия оставил от её тело лишь тазовую область и ниже, а сам снаряд, пройдя насквозь, устроил самый настоящий взрыв среди тел павших рыцарей.

Фигура, с ног до головы затянутая в черную облегающую броню, поднялась с одной из крыш деревни, прижимая руку к гарнитуре. Во второй руке стрелка была длинная, почти под два метра, гаусс-винтовка, из которой только что был уничтожен высокопоставленный функционер церкви