Оказалось, что Цумцоллерн — совершенно особенный ездовой бык, который в ведении семьи Локбрук уже семь поколений. Один из членов семьи обязан наречь себя странствующим рыцарем и не знать ни дня покоя, постоянно путешествуя, потому что Цумцоллерн — единственный, от которого коровы порождают других скаковых быков. Он есть надежда всего Ромуса.

— Наш замок на острове, который раньше назывался Сицилия, — отмазался тогда я, — Мы не ездим на быках.

— Я слышала об этих землях, — проглотила мою враку леди, — Видимо, из-за этого вы и не смогли найти и сжечь всех ведьм и колдунов у себя!

Ладно, быка-киборга можно было оставить в покое. Он, так-то, целиком и полностью вписывался в этот безумный мир, да и жрать не просил, сам брал. Подумаешь, не устающее животное, с которого снимают броню лишь тогда, когда надо покрыть новое стадо коров. Подумаешь, не спит. Подумаешь, не любит меня. Мелочи…

…по сравнению с самой леди Полундрой.

Первое, чем она купила всех, в том числе и меня — это открытой возможностью проникнуть куда угодно в этой отсталой стране. Бронированную бабу знали везде, любили тоже везде, она была одним из самых информированных людей в Ромусе, она поделилась этой информацией с нами сразу же, после того как я представил леди на бычаре перед квадратными глазами Виверикса и рейлов. Как оказалось, за нами отправлена погоня поганой, еретической, сугубо мерзкой церкви Звездного света во главе с матриархом, особо опасной женщиной способной на ужасные, но великие дела.

Это была еще одна из причин, подстегнувших леди Полундру предложить свой клинок мне. Как праведная христианка, она люто и бешено ненавидела представителей веры Звездного света, стремясь их уничтожить. Однако, коварные и мерзкие ублюдки, пользующиеся противным Господу колдовством, то и дело прокладывали себе дорогу к сердцам местной знати, снабжая отважных рыцарей разной… запрещенкой. Особенно популярны были богопротивные устройства связи на расстоянии, благодаря которым, как подозревала леди, слухи о скандале в церкви разнеслись так быстро и широко, что достигли даже её ушей.

В общем, рыцарша была хороша. С ней мы получали доступ в любую деревню, свежие продукты, информацию и прочие ништяки. Она была как билет-«вездеход», позволяющий попасть куда угодно без привлечения толпы местных броненосцев на быках. Нашу машину, как и любое технически сложное устройство, рыцарша ненавидела люто, но признавала, что в нашем случае такое временное «осквернение» — необходимость.

На этом плюсы заканчивались и начинались минусы. Баба в доспехах была из тех, кому «надо больше всех». Она искала приключения на свою железную жопу безостановочно! Нет, не на марше, превращаясь в железную статую на железном быке, но именно эта мадама говорила нам, куда ехать! А когда мы приезжали, то обязательно что-нибудь находилось. За неделю совместных путешествий мы уже кокнули две шайки бандитов, стайку одичавших жрателей, приволокли какому-то кузнецу новую наковальню, побывали на свадьбе (крестьяне молились при виде двух черных чертей, поглощающих выпивку), помогли достроить церковь (глава будущего храма был крайне впечатлен свинским рылом Виверикса, который размашисто покрестился, когда их представляли). Ах да, логово крысюков. Дочищаем.

Вторым же минусом было то, что у леди Полундры Локбрук… как бы это сказать? Был лютый, хронический, совершенно необоримый… недотрах!

(на первой ночевке)

— Сэр Дембельдорф!

— Леди, я же просил называть меня Криндж. Я не достоин носить своё старое имя…

— Сэр Криндж (очень решительным голосом)! Я только что видела, как женская часть вашего пастыря духовника приникает устами к чреслам мужской части!

— Это молитва, леди Локбрук. Об утешении.

— Но я видела…

— Как она сработала?

— (очень глубокомысленное молчание)

— Молитва делом всегда справляется лучше, леди. Кому как не вам знать.

(второй день, после обеда)

— Я отправляюсь на омовение, мой меч послужит защитой моей добродетели! (уходит).

— … Криндж?

— А?

— Куда это она?

— Мыться.

— А зачем тут разделась?

— Мурхухн, ты задаешь вопросы, на которые у меня нет ответа.

— Да иди ты уже за ней, дурень здоровенный! Вон как оглядывается!!

— Зачем, Майра?

— Трахнешь! Видно же, что у неё зудит!

— Не, не пойду. Она утром сказала, что скорее возляжет со своим быком, чем с любым из нас. Я, кстати, и не спрашивал.

— Ты что, веришь всему, что говорим мы, бабы⁈

— Когда мне надо — да.

(три дня назад после завтрака)

— Сэр Криндж! Вы, надеюсь, не сочтете себя оскорбленным, если я одолжу вам вот этот фамильный боевой молот?

— Не сочту. А зачем?

— Негоже рыцарю ходить безоружным! Даже если он превращен в такое брутальное чудовище!

— Ээ… спасибо. Я благодарю вас за оказанную мне честь.

— Испытайте его! Чувствуете, какой он твердый, какой увесистый…?

— Угу… (настороженно)

— Вам помочь им… овладеть?

— Потренироваться? Буду рад.

— (лязг снимаемых доспехов)

— Гм, леди Локбрук. Зачем вы раздеваетесь?

— Вам нужно видеть, какие мышцы работают при использовании молота!

В общем, смех и грех. Нас всех пятерых перло и таращило в разные стороны, один Цумцоллерн знай себе бежал и жрал деревья. Виверикс был перманентно в состоянии охренения, рейлы шушукались о своем и продолжали творить пошлятину при каждом удобном случае, а рыцарша втравливала нас в мелкие неприятности, продолжая творить дичь. Впрочем, её поведение знатно искупалось тем, что стоило нам приблизиться к любой деревне, как мы тут же получали еду, протекцию и кучу слухов, которые леди перерабатывала на полезные сведения с неимоверной легкостью.

Несмотря на задержки, заминки и просто дурь от этой девчонки, карты, взятые мной еще в первой деревне, не врали. Мы приближались к Риму, пусть и весьма прихотливым маршрутом.

— Сэр Криндж! Мне настоятельно необходимо поговорить о ваших спутниках! Составите мне компанию? Вот там есть озеро…

— Мы можем поговорить и здесь, они же прокляты хуже моего, и разучились понимать настоящий язык. Я же вам рассказывал.

— Вы можете в это верить, но я подозреваю козни дьявола! Нам жизненно необходимо отойти!

— Как скажете…

— Если он и сейчас её не трахнет… — доносится мне в спину тихий голос Майры, — … устраиваем ему ночью темную!

Кажется, мне придётся подчиниться