— Не в вашем характере, милочка, раскланиваться по пустякам, — весомо заметила мадам Флорента, стряхивая пепел с мундштука, когда я выразила сомнения относительно цвета платья. — Смелость — вот что притягивает внимание и пробуждает уважение. Одень я вас в молочно-белый или жемчужно-розовый цвет, вас невозможно было бы разглядеть среди восемнадцатилетних недалёких дебютанток. Но вы-то не такая! Вот и ведите себя соответственно. Спину и голову прямо, взгляд открытый, и даже не вздумайте прятать свою насмешливую натуру за показной скромностью. Иначе придётся потратить время, отталкивая от себя ненужных вам людей.

Несмотря на вспомнившиеся слова модистки, меня всё равно бросало то в жар, то в холод от волнения, а желание развернуться и уйти становилось всё более и более назойливым.

Однако, когда я вступила в огромную залу, заполонённую нарядно одетыми людьми, я обо всём забыла от восторга. Бело — золотое помещение дышало несдержанной роскошью, сверкая сотнями огней хрустальных люстр. А пары в изысканных нарядах кружились в стремительном темпе вальса, отражаясь в зеркальных стенах залы. Я словно попала в сказку. Вот только вместо принцессы была злая ведьма, а вместо прекрасного принца — женатый дракон, с которым мы в последнее время находились в ссоре.

Мысль о Рэйвене я отогнала усилием воли, как назойливую муху. Сегодня я здесь не ради него, а ради себя. Подхватив бокал шампанского с подноса проходящего мимо лакея, я сделала глоток. Пузырьки защекотали небо, в носу защипало так, что я едва удержалась, чтобы не потереть его ладонью.

Мне и так было достаточно внимания. Одно только платье мадам Флоренты притягивало взгляды, а вместе с ними по залу поползли шепотки, подобно позёмкам по заснеженному полю.

— Кажется, это и есть та самая Миррен...

— Слышала, она исполняет желания...

— А почему она с тростью? Магии не хватает, чтобы перестать хромать?

— ... в чёрном? Какая дерзость...

«Вот и добропорядочное воспитание», — усмехнулась я про себя, высматривая скамью. Мышцы левой ноги скрутило глухой болью, предвестником приближающейся судороги.

За одной из колонн я приметила золоченую лавку, обтянутую алым бархатом, и направилась к ней. Впрочем, дойти так и не успела

— Леди Миррен!

Из толпы, подобно лучу света, вынырнула Лили ван Кастер и поспешила ко мне. На мягком лице девушки светилось такая радость и доброжелательность, что затмевала собой блеск драгоценных камней в зале. Изящное платье молочно-белого цвета с золотистой вышивкой по подолу придали ей сходства с лесной феей. Никто бы даже не заподозрил в этом хрупком создании бунтарку, которая вот уже три года тайно встречается с возлюбленным, вопреки запрету брата.

— Я так рада, что вы пришли! — Она схватила меня за руки с такой силой, что я невольно охнула. Смутившись, она разжала пальцы и чуть отошла. — Простите, когда я нервничаю, то не могу контролировать собственные силы.

— Вы не обязаны извиняться, леди ван Кастер, — тепло улыбнулась я, но тотчас помрачнела и печально добавила: — Мне искренне жаль, что получилась такая ситуация с вашим братом. Мне так и не удалось его переубедить.

По лицу Лили промелькнула тень сожаления и вынужденного смирения.

— Я должна была предположить, что он может проследить за мной. Тем более в вашем доме, — тихо сказала она. — У меня есть подозрения, что он глаз с вас не спускает.

Ну разумеется! В отличие от сестры, единственным прегрешением которой являются тайные встречи со Стейнджем, в моём послужном списке значились общественные скандалы и порча чужого имущества по пьяной лавочке.

— А кто принимает пожертвования для приюта? — перевела я тему, надеясь отвлечь Лили и себя от грустных мыслей. — Мне бы хотелось не только магией помогать.

Лили просияла и едва заметно кивнула в сторону дальней стены, где возле высоких окон собралась группа людей.

— Видите возле четы ауф Гросс маленького человека? Господин Шармэ — личный секретарь Арно ауф Гросса. Он собирает чеки, которые гости решают оставить для приюта.

— А рядом стоит случайно не...

— Да-да, — торопливо перебила Лили. — Рэйвен и его новоиспечённая жена Лорелея.

Она произнесла имя невестки с такой выразительностью, что стало понятно: их отношения были такими же тёплыми, как погода Миствэйвла в декабрьскую стужу.

Я криво усмехнулась и, переведя взгляд на Лили, выразительно заломила левую бровь.

— Пожалуй, самое время устроить вашему брату небольшой сердечный приступ.

Губы девушки дрогнули, будто она собиралась что-то спросить, но вместо этого лишь кивнула. Мы двинулись сквозь толпу, и я невольно почувствовала себя кораблём, рассекающим волны. Люди расступались перед нами. Кто-то из суеверного почтения перед ведьмой, кто-то из любопытства.

Арно ауф Гросс оказался крупным мужчиной с пышными бакенбардами и красным лицом, которое выдавало хроническое повышенное давление и любовь к хорошему вину. Его жена Элен была противоположностью — хрупкая, бледная, с огромными тёмными глазами и нервными движениями. Она постоянно поправляла то ожерелье, то причёску, что наводило на мысль, будто ей само́й было некомфортно от присутствия на балу. Рядом с ними стоял Рэйвен с выражением вежливой скуки на лице. И его жена — Лорелея ван Кастер.

Глядя на неё, мне невольно захотелось удавиться от собственного несовершенства. Платиновые волосы, уложенные в красивую причёску, украшали сапфировая цепочка и нити голубоватого жемчуга. Лавандовое платье подчёркивало великолепную фигуру, а ледяные голубые глаза смотрели на окружающих с чувством собственного превосходства. Эта женщина точно знала себе цену, и эта цена была запредельной.

«Но ведь и ты не пальцем деланная!» — одёрнула я себя. — «И ты тоже себе знаешь цену!»

— Милорд и миледи ауф Гросс, — Лили остановилась перед хозяевами бала и присела в изящном реверансе. — Позвольте вам представить мою добрую знакомую — леди Эвелин Миррен.

Я лишь вежливо наклонила голову, от души радуясь, что лишена возможности приседать в реверансах.

Градоначальник окинул меня взглядом с ног до головы. Без неприязни, но с тем оценивающим любопытством, с которым опытный купец рассматривает незнакомый товар.

— Леди Миррен, значит, — пророкотал он, и мне невольно подумалось, что когда ауф Гросс в гневе, то от его баса сотрясаются даже стены. — Наслышан о вас. Говорят, вы можете исполнять