выскочило: «Здрасте, Тётя», — да так и осталось между ними, словно пароль.

— Ну почему же мимо? Может, наоборот, к тебе. Смотрю — стоишь, скучаешь, одна и без охраны.

— Так я не одна, я с сестрой. Даша просто к маме убежала.

В этот момент зазвучала медленная музыка.

— Может, пригласишь танцевать? — Мариша протянула к нему руку.

— Я бы с удовольствием, только танцевать не умею. — Макс внутренне сжался, ожидая насмешку.

— А я тебя научу! — тепло улыбнулась она. — Идём.

Обречённо вздохнув, Макс позволил Марише увлечь себя на танцевальную площадку, залитую светом разноцветных лампочек. Выбрав место, где было меньше людей, она остановилась и положила руки Максу на плечи. Он осторожно обнял её за талию, и они стали медленно передвигаться по небольшому пятачку. Вдыхая тонкий аромат лимона, исходящий от волос Мариши, Макс смотрел ей в глаза, и его переполняла радость. И пусть танцор он так себе, но было безумно приятно, постепенно смыкая руки, притягивать Маришу к себе, чувствовать невесомо лежащие на его плечах ладони. От переполнявших чувств и мыслей голова шла кругом. Он слегка отстранился и случайно наступил ей на ногу.

— Ну, я же говорил, что не умею танцевать, только ноги тебе топчу, — смутился Макс.

— Это не страшно. Я тоже иногда оступаюсь.

Она улыбнулась, и он почувствовал её каблучок на кроссовке.

— Э, Тётя, ты зачем топчешь мне обувь? Я её половину утра отмывал, и часть дня мелом натирал. — Макс смешно нахмурил брови. — Говорила, танцевать научишь, а сама по ногам как по асфальту.

Он радовался, что немного отвлёкся и буря ощущений от прикосновений Мариши чуть утихла. Ведь прошлым летом он так ни разу и не решился её обнять. Наступила осень, а с нею — учебный год. В день отъезда Мариши Макс даже не успел с ней попрощаться. Её отец приехал ранним утром и увёз Маришу домой.

Каким же унылым и скучным стал для Макса их маленький городок! Лишь единожды был просвет среди серых будней. Ему нужно было к маме в больницу, и тогда они случайно пересеклись в автобусе. Макс протиснулся среди бабок, чтобы оказаться рядом. На следующей остановке зашло ещё больше народа, и Мариша оказалась прижата к нему так, что он чувствовал, как она становится ближе с каждым вдохом. Они о чём-то говорили, но, как, ни силился Макс, вечером не мог вспомнить ни слова из их короткой беседы. Только ощущение её близости и счастья…

Песня закончилась, и Мариша убрала руки с его плеч. Он с сожалением разомкнул ладони и отступил на шаг.

— Ну, вот видишь, ничего сложного в танце нет. — Мариша улыбалась, глядя на него. — А ты боялся.

— Кому как, а для меня слишком мудрёная наука, — облегчённо выдохнул Макс.

— О! Макс, привет! Вот ты где!

Неожиданно рядом нарисовался Яша, высокий худой парнишка в наполовину расстёгнутой рубашке.

— Здорово, — Макс пожал протянутую руку.

Яша лукаво взглянул на Маришу. На его щеках появились ямочки, а в глазах заискрился озорной огонёк.

— Здравствуй, Мариша! — Яша сделал движение рукой, словно снимает невидимую шляпу.

— Привет, — Мариша присела в шутливом реверансе.

— Ваня сказал, что ты домой пошёл. А ты здесь с такой барышней! — Яша подмигнул Марише.

— Яша, ты здесь рот на чужое не разевай, — заинтересованный взгляд приятеля вызвал у Макса раздражение. — И рубашку застегни!

— Так я же Яшка — душа нараспашку. — И он ещё шире распахнул рубашку.

Кто-то случайно толкнул Яшу в спину, и он по инерции двинулся на Маришу. Макс успел перехватить приятеля, удержав от падения. Правда, из-за резкого рывка рубашка внизу надорвалась. Яша недовольно поморщился и стал застёгиваться.

— Так что хотел-то, Яшка — в клочки рубашка? — не удержался от подколки Макс.

— Да так, смотрю, вы стоите. Дай, думаю, подойду, поздороваюсь.

— Ну, у тебя всё получилось. Миссия выполнена.

Приподняв бровь, Яша посмотрел на Макса, но возражать не стал. Перевёл взгляд на Маришу, подмигнул, вновь сделал взмах невидимой шляпой и ретировался.

— Чего ты с ним так сурово? И что значит «на чужое рот не разевай»? — Мариша внимательно смотрела на него. — Разве я твоя?

— А ты против?

Фраза слетела сама собой, и теперь Максу ничего не оставалось, как напряжённо ждать ответа. Ведь он почти ничего не знал о ней. «Она красивая. С чего я взял, что у неё нет парня», — размышлял Макс, внимательно глядя на Маришу.

Только она медлила, прикусив губу и слегка опустив голову, а когда вновь подняла на него глаза, в них была радость.

— Нет, не против.

Макс с облегчением выдохнул и невольно расплылся в улыбке. На душе стало легко. Он смотрел на Маришу и не верил, что вот она, рядом, можно коснуться — и она не исчезнет, как это бывало в его повторяющихся снах.

— Что-то не так? — смутилась Мариша под его пристальным взглядом.

Макс качнул головой и, не отводя глаз, выдохнул:

— Влюбился!

Мариша на мгновение отвернулась, прикрыв лицо прядью волос, потом стрельнула в него взглядом и заулыбалась. Макс видел — она не поверила. Ведь прошлым летом он не раз говорил ей, как Попандопуло: «И шо я в тебя такой влюблённый?» Лишь после отъезда Мариши он понял, что она занимает все его мысли, а фраза киношного героя перестала быть шуткой.

Недоверчивость девушки его не обидела, а вот любопытные и ревнивые взгляды местных девчонок начали раздражать.

— Давай отойдём. — Макс коснулся её руки. — А то мы народу танцевать мешаем.

Мариша удивлённо приподняла брови — площадка была достаточно свободной, — но спорить не стала. Они переместились к высоким тополям, где никого не было. Густые заросли клёна создавали подобие беседки.

Макс обрадовался — он давно мечтал остаться с Маришей наедине! Но тут в его планы ворвался выпивший парень.

— Макс, здорово! Отдыхаешь? — икнул он, протягивая руку.

— И тебе хорошего праздника, Дёндик. — Макс пожал руку. — Я вижу, ты уже в настроении.

— Так у Чёки день рождения, не мог же я его обидеть! Ну не мог же, правильно? — Парень пошатнулся, но устоял.

Макс заметил, как недовольно Мариша покосилась на Дёндика. Ей явно не понравилось его неадекватное состояние. Она даже сделала несколько шагов в сторону, сморщив носик.

— Правильно. А где ты, кстати, его потерял, Чёку-то? Ты найди его, Дёндик, друга нельзя бросать!

— И то верно, — снова икнув, парень удалился.

Максу стало неудобно за приятеля. Мариша ведь мало что знала о нём. Дёндик не был ему близким другом, но условностей провинции никто не отменял: не поздороваешься — проявишь неуважение. Будут говорить, что зазнался, даже руки