силы, и воспитать такую черту сложнее всего. И еще невозможно проверить ее наличие, пока собака не подошла вплотную к концу схватки, когда уже поздно что-либо предпринимать. Он видел, как она охраняла своих щенков. Решил, что именно это качество необходимо собакам: выносливость.

Когда Шизик Брэдли угодил в тюрьму, отец выиграл в лотерею запас мяса и отвез весь выигрыш его жене, чтобы поддержать ее. Там были куски говядины для тушения, пироги, сосиски, фарш и даже целая жареная курица. Проблема была в том, что пока Шизик находился в тюрьме, его баба решила сдать экзамен на водительские права, чтобы передвигаться самостоятельно, потому что машина стояла бы в гараже четыре-пять лет, пока хозяин сидит. И она действительно сдала экзамен, хотя один Бог знает как. Ей удавалось ездить в город и обратно, но попасть машиной в гараж она не могла никогда. Это был один из дешевых сборных пластиковых гаражей, и она вреза́лась в него столько раз, что в итоге отпихала его далеко на задний двор. Он практически уперся в окно кухни, так далеко она его задвинула.

Когда отец пришел с мясным трофеем, он увидел гараж, сдвинутый со своего места и подпирающий заднюю дверь. Пришлось нести мясо обходным путем, вокруг здания и через парадный вход, причем жила эта семейка в конце улицы. А на обратном пути отец все гадал: как Лу и дети попадают в уличный туалет? Раньше же туалеты располагались во дворе. Лу и детям приходилось выходить через парадную дверь, обходить террасу, шагать через улицу, а потом возвращаться обратно, чтобы просто справить нужду. Хозяйка еще и горшки за всеми этими детьми выносила. Так что отец оставил мясо и решил вернуть гараж на прежнее место. Он выволок его обратно в сад. Потом подумал, что если она опять не сможет заехать на машине внутрь, то снова сдвинет его, поэтому разобрал всю конструкцию и заново собрал, сделав ворота вдвое шире. На это ушло две недели.

Вернувшись, Шизик сказал Лу: «Ну надо же, какой Стэн молодец: и гараж мой перестроил, и выигранное мясо отдал».

Шизик не на ровном месте получил свое прозвище. Он пришел и вмазал отцу по зубам. Никто не отдаст запас мяса и не перестроит гараж, если не рассчитывает получить что-нибудь взамен. Хотя я думаю – если вам вдруг интересно, конечно, – что ничего особого взамен он не ожидал. А Лу была та еще сука. Наверное, специально сделала вид, будто что-то эдакое предполагалось, чисто по приколу. Тем не менее отец с достоинством принял удар по лицу, и никто больше не упомянул об этом инциденте. Потеря переднего зуба оказалась весьма кстати, потому что его счастливая щербинка стала только шире. Отец часто говорил, что если можешь пропустить монету между передними зубами, это признак финансовой удачливости. После встречи с Шизиком он мог целый фунт меж зубов воткнуть, но никаких доказательств везения с деньгами я не заметила. У меня тоже есть такая щель – или была до установки протезов, – и у меня никогда не было денег.

Так или иначе, время близилось к вечеру, а я с утра ничего не ела. Находясь там, слушая истории о папе и бесплатно выпивая, я начала ощущать, что меня немного повело. В клубе лежал старый ковер с зелеными и коричневыми ромбиками, заходящий даже на стены за боковыми скамейками. Я смотрела, как эти зеленые и коричневые ромбики плавают вверх-вниз от пола до скамьи и обратно, и прикидывала, насколько сильно надралась.

Я подумала: вот как должны выглядеть поминки. Реки халявной выпивки, бесконечные рассказы о былом и ни одного плохого слова в адрес покойного. Примерно около пяти часов вечера я вспомнила, что так и не вызвала врача, и меня вдруг пробил ледяной озноб: вдруг он вовсе не умер, и я тут сижу, бухаю, а отцу срочно нужна помощь. Я резко вскочила, что крайне неразумно с полным желудком спиртного и отсутствием обеда, и мне пришлось снова сесть.

– Я не позвонила врачу, – сказала я. Или хотела сказать. Кто бы знал бы, что произнес мой рот. У меня все онемело от носа до груди. Тут кто-то произнес:

– Забудь. Трог обо всем позаботился.

Затем вошел Трог с проклятым псом, Лестером, на поводке, семенящим за ним следом, словно на конкурсе красоты. Трог сказал:

– Я все уладил, Стеф, я по пути встретил ритуальщиков, они моментально все сообразили. Тело забрали, сделали аккуратно.

И тут я поняла, что мне вся улица косточки перемоет, потому что я отсутствовала, когда выносили его тело, зато все соседи стояли рядом, опустив головы и крестясь.

– Доктор назвал причину смерти?

– Нет. Они все сделают, как в телевизоре. Вскрытие, там и увидят. Скорее всего, сердце.

Все согласились, что скорее всего и правда сердце, не имея никакого понятия, почему это могло произойти, не видя тела и ничего не соображая в медицине. Предположительно, они были правы. Независимо от причины, его сердце определенно перестало функционировать.

Больше я ничего толком не запомнила, но кто-то вызвал такси, и я очнулась примерно в три часа ночи, полностью одетая, на кровати, в болтающихся на одних шнурках кроссовках и со съехавшим с передних зубов протезом. Я подставила голову под кран и позволила воде течь в рот и наружу, омывая задние зубы и растекаясь по всему полу. Значит, вот как оно – быть сиротой. И именно тогда впервые пришла мысль: б**, мне теперь придется искать сестру.

Семена ненависти

Насчет моей сестры – тайн никаких нет. Ее не то чтобы было тяжело найти. Я просто никогда не пыталась даже. В принципе, нужно было только посмотреть адрес места ее работы и прыгнуть в автобус. Оказалось, что ехать далековато, но какая уже разница. Мне даже паспорт не понадобился, ничего такого. Наверное, стоило сперва позвонить и убедиться, что она точно на работе в этот день, но она же там не прячется от меня, в самом деле.

Если уж на то пошло, она тоже не пыталась со мной общаться. Открыток на Рождество не присылала, связь не поддерживала – исключительно из-за отца. Потому что все эти годы я жила рядом с ним, каждый день приходила, приносила ему еду, помогала надевать носки, все такое, а она не хотела иметь с ним ничего общего. И я не могу ее осудить. Она отлично умела делать выводы.

Если отца спрашивали о ней, он игнорировал вопрос. Если собеседник продолжал напирать, он