приветствовали его, однако он наблюдал за мной поверх их голов. Расстояние между трибуной и помостом не позволяло различить выражение его глаз, зато я видела улыбку.

Он улыбался каждый раз.

В первый день я решила, что это удовлетворение после казни.

В пятый поняла: Мерод смотрит на меня так, словно знает, чем закончится каждая попытка.

— Я хочу поговорить с правителем, — сказала я.

— Позже.

— Сейчас.

Гектор проследил за моим взглядом.

— Его светлость примет вас после церемонии очищения.

— До вечера?

— Разумеется.

Он не знал, как мало значит это слово в городе, где вечер никогда не становился прошлым.

Юна поднялась на помост и накинула плат на клинок. Её пальцы дрожали. В прежние дни она подходила к оружию спокойно.

Я повернулась к ней.

— Ты видела, что произошло?

— Казнь завершилась, госпожа.

— Он говорил со мной.

Юна опустила глаза.

— Осуждённым позволено последнее слово.

— Он назвал моё имя.

— Все знают имя хранительницы.

— Другое имя.

Она посмотрела на меня, и на короткое мгновение в её лице появилось беспокойство.

— Какое?

Я уже открыла рот, но остановилась.

В шестом повторении я доверилась Сайласу и сказала, что меня зовут Агатой. Через несколько минут пришла стража.

Кто сообщил им?

Возможно, Юна. Возможно, стены камеры сами передали мои слова. В Ауреме светились письмена, клинок управлял руками, а солнце стояло неподвижно. Я больше не могла считать тайной то, что произносила вслух.

— Ничего, — ответила я. — Мне показалось.

Юна не поверила, однако спорить не стала.

Стражники сняли цепи с кольца и понесли их к лестнице. Серебристые звенья скользили по чёрному камню, оставляя светлые полосы. Один из солдат наступил на рассыпанный цветок. Лепестки прилипли к подошве.

Я уже видела эту картину.

Через несколько часов те же люди будут бежать по площади, когда из мостовой поднимется тьма.

Я спустилась с помоста.

Горожане тянули ко мне руки, благодарили за спасение и произносили имя Руты. Кто-то бросил белую ленту, и она легла на ступень перед моими ногами.

В третьем повторении я подняла эту ленту. На ней было вышито: «Солнце хранит верных».

К вечеру ткань почернела и рассыпалась у меня в ладони.

Сегодня я перешагнула через неё.

До дворца меня сопровождали Гектор, Юна и шесть стражников. Площадь осталась за спиной, но шум праздника проникал под своды переходов. Здесь стены были прохладнее. Золотые линии в камне вспыхивали при нашем приближении и гасли позади.

Я считала повороты.

Три арки до внутреннего двора. Лестница из двадцати четырёх ступеней. Галерея с мозаикой чёрного солнца. Две двери.

В каждом повторении путь оставался прежним.

У дверей Гектор остановился.

— Его светлость ждёт вас.

— А ты войдёшь?

— Разговор касается хранительницы.

Мне хотелось потребовать, чтобы он остался. Потом я вспомнила четвёртый день. Даже увидев доказательства повторения, Гектор выбрал приказ.

— Тогда жди здесь.

Мерод стоял у открытого окна, выходившего на площадь. Без трибуны и свиты он казался моложе. Светлая одежда скрывала фигуру, а на правой руке блестело кольцо с чёрным камнем.

В пятый день я целилась клинком именно в это кольцо.

Тогда мне показалось, что по его поверхности пробежали золотые знаки.

Сейчас камень оставался тёмным.

— Рута, — произнёс Мерод. — Сегодня вы заставили меня волноваться.

— Разве?

— Ваша рука дрогнула.

— Я казнила живое существо.

— Вы уничтожили врага города.

Он подошёл к столу и налил воду в две узкие чаши. Одну протянул мне.

Я не взяла.

— Сайлас Керн говорил перед смертью.

— Осуждённые часто говорят.

— Он назвал меня Агатой.

Рука Мерода остановилась лишь на долю секунды.

Если бы я не наблюдала за ним шесть дней, то не заметила бы.

Он поставил чашу на стол.

— Что означает это слово?

— Моё имя.

— Вас зовут Рута Фальк.

— Так вы говорите.

Мерод посмотрел на меня с усталым терпением.

— Переход между хранительницей и клинком иногда вызывает спутанность воспоминаний. Ритуал требует значительных сил.

Я почувствовала, как внутри поднимается злость.

— Я помню шесть казней.

В комнате стало тише, хотя шум площади продолжал доноситься из окна.

Мерод коснулся кольца.

— Вы устали.

— В первый раз я исполнила приговор. Во второй отказалась. В третий попыталась покинуть город. В четвёртый обратилась к Гектору. В пятый хотела убить вас. В шестой пришла к Сайласу в камеру.

Лицо правителя не изменилось.

— Любопытный сон.

— Я знаю, что вечером упадёт тень от восточной башни, хотя солнце не движется. Знаю, что на южном рынке загорится навес. Знаю, что Гектор придёт к вам перед закатом и потребует открыть нижние убежища. Вы откажете.

Мерод подошёл ближе.

— Если всё это уже происходило, почему вы снова исполнили приговор?

— Ритуал управляет клинком.

— Тогда ваше решение ничего не меняет.

— Вы знаете, что день повторяется.

Это был не вопрос.

Мерод посмотрел в окно. На площади продолжался праздник. Музыка поднималась к дворцовым стенам, перемешиваясь с голосами торговцев.

— Аурем существует благодаря порядку, — сказал он. — Каждый человек исполняет свою роль. Стража охраняет стены. Совет управляет запасами воды. Хранительница завершает ритуал.

— А дракон умирает.

— Он был осуждён.

— Семь раз?

Мерод повернулся ко мне.

Его спокойствие дало трещину. Совсем небольшую, заметную лишь по напряжению у глаз.

— Отдохните, Рута.

— Ответьте.

— К вечеру вы почувствуете себя лучше.

Я рассмеялась, и собственный голос показался мне чужим.

— К вечеру город погибнет.

— Город стоит триста лет.

— Для всех остальных.

Мерод подошёл настолько близко, что я увидела тонкие золотые линии в его радужках.

— Вы исполнили приговор, — произнёс он. — Теперь позвольте дню завершиться.

Слова прозвучали как предупреждение.

И одновременно как признание.

Я отступила к двери.

— Что произойдёт, если день завершится иначе?

Мерод снова улыбнулся.

— Вы уже пытались выяснить.

Дверь открылась за моей спиной. Гектор вошёл без приглашения, словно услышал заранее определённый сигнал.

— Проводите хранительницу в её покои, — приказал Мерод. — Проследите, чтобы ей никто не мешал.

— Я не пленница.

— Конечно, нет.

Два стражника заняли места у двери.

Я вышла, не прощаясь.

До полудня оставалось несколько часов. В предыдущие дни я тратила их на бегство, уговоры и попытки найти путь за стены. Сегодня впервые у меня появилось нечто более ценное.

Сайлас помнил.

Значит, утром он снова будет