— Вы такая хорошая, — сказала она соседке, — мы бы умерли на улице, если бы не вы!

Соседка расцвела от её слов. Она подошла, обняла Марту и тут же сообщила, что думает, что миссис Бейли не будет против, если они поживут в её доме, пока её нет. Они же одна семья.

«Теперь, — думала Элли, открывая зелёную дверь, когда все благодарности были высказаны и соседка ушла к себе, — теперь нам нужно как-то протянуть до Рождества, когда явится тетушка. А потом… потом придётся придумать что-то ещё, если она нас выставит».

Элли была уверена, что тетушка Бейли не будет рада их вторжению в её жилище, и совершенно точно укажет им на дверь. Но сейчас у них был кров. И это было просто великолепно.

Глава 3

Холодный, застоявшийся воздух встретил их в прихожей. Запах воска, пыли и какой-то травы, возможно, лаванды, которую тётка Гортензия оставила в шкафах для белья. Дом был скромным, но ухоженным: полированный стол в гостиной, строгие кресла, затянутые синим репсом, гравюры с пасторальными сценами на стенах. Не дом, а образец добропорядочной, но стеснённой в средствах жизни.

Вирджиния, бросив саквояж на каменный пол прихожей, облегчённо выдохнула.

— Слава Богу! Наконец-то крыша над головой. Ты видела, Элли? Здесь даже пианино есть! — Она провела пальцем по закрытой крышке инструмента, оставив на пыли чистую полосу. — Тётка Гортензия нас точно не выгонит. Мы ей не помешаем. Будем вести себя тихо, помогать по хозяйству. Всё наладится.

Элли в это время уже открывала ставни, впуская в комнаты тусклый дневной свет. Он выхватывал частицы пыли, танцующие в воздухе.

— Крыша — это отлично, Джинни, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Но крыши, как и пианино, не жуют. Наши деньги… сколько там осталось?

Вирджиния нехотя вытащила из складок платья маленький кошелёк и высыпала монеты на ладонь. Медные пенни и несколько потемневших серебряных шиллингов.

— Четыре шиллинга и семь пенсов, — пробормотала она. — Хватит на хлеб… на несколько дней.

Марта, притихшая и испуганная, прижалась к Элли.

— А тётя Гортензия оставила нам еду?

— Нет, милая, — Элли погладила её по светлым волосам. — Но соседка сказала, что пришлёт Нэнни, её служанку. Та нам поможет.

Она отвернулась к окну, чтобы сестры не видели выражения её лица. Четыре шиллинга. В голове у Элли мелькали обрывочные сведения: цены на хлеб, аренду, дрова. Всё это она читала в исторических романах мельком, для «атмосферы». Теперь атмосфера грозила голодной смертью. Её собственные знания были бесполезны. Она могла бы рассуждать о социальных структурах викторианской эпохи, но понятия не имела, как незамужняя женщина без гроша за душой могла добыть эти гроши в 1810-х годах. Шить? Но у них нет ткани, ткань нужно для начала купить. Учить детей? Кто доверит своих отпрысков бродяжкам, явившимся с чужого угла? Служанкой? Но тогда что с Мартой? А Вирджиния с её гордым взглядом и тонкими пальцами вряд ли выдержит тяжёлую работу.

«Я не читала об этом, — с горечью думала она, глядя на улочку, где мимо проезжала легкая коляска. — Героини либо выходили замуж, либо внезапно получали наследство, либо у них находился таинственный благодетель. А что делали те, у кого ничего этого не было? Они тихо исчезали со страниц, превращались в статистов — нищих швей, надрывающихся на полях работниц, уличных торговок…»

Её размышления прервал громкий стук в дверь. На пороге стояла женщина, которая могла бы послужить иллюстрацией к слову «деловитость». Нэнни, служанка миссис Бэйли, была полной, лет пятидесяти, с красным от быстрой ходьбы лицом и острыми, всё замечающими глазами. На ней было простое серое платье и белоснежный, хоть и заношенный, передник.

— Ну что, птенчики безгнёздые, — заговорила она сразу, без предисловий, протискиваясь в прихожую.

— Миссис Поттер всё рассказала. Ох, горемычные… Дом-то холодный, как склеп! Марта, душа моя, не реви, бабушка Нэнни всё устроит.

Она не ждала ответов, а сразу принялась за дело. Она сразу заполнила пустоту дома. Она затопила камин в гостиной, ловко орудуя щипцами и кочергой, потом отправилась на кухню и растопила массивную плиту. Вскоре по дому поплыли тёплые, уютные запахи — березовых дров растопленного масла, жареной картошки.

Элли, наблюдая за этой метаморфозой, чувствовала, как внутри что-то болезненно сжимается от благодарности. Она и сестры молча сидели у камина, грея окоченевшие руки, слушая утешительное потрескивание поленьев.

Через час Нэнни позвала их на кухню. На столе дымилась большая кастрюля с густым овощным супом, пахнущим луком, морковью и чем-то ещё, очень съестным. Блюдо с картошкой стояло рядом. Тут же лежала краюха тёмного хлеба и кусочек жёлтого сыра.

— Хозяйка запасы на зиму делала, в погребке кое-что осталось, — пояснила Нэнни, расставляя миски. — Картофель, лук, морковка. Да масла вот чуток. Небось с дороги-то проголодались знатно.

Марта не выдержала. Она забыла про манеры, которым её учила мать, и набросилась на еду, жадно зачерпывая суп и откусывая огромные куски хлеба. Вирджиния вначале покосилась на неё с укором, но потом и сама не смогла устоять — её изящные движения стали быстрыми и целеустремлёнными. Элли ела медленнее, смакуя каждый глоток. Это была не просто еда. Это была передышка, данная им добротой двух почти чужих женщин. И она понимала, что эта доброта не бесконечна.

— Нэнни, — начала Элли, утолив голод. — Мы вам несказанно благодарны. Но… вы должны понимать. У нас почти нет денег. Мы не можем оплатить ваш труд.

Нэнни махнула рукой, усаживаясь на табурет с собственной миской.

— О чём речь, мисс Элли. Хозяйка мне жалованье вперед уплатила, пока она в отъезде, я у матери помогаю. А вас не оставить же. Только вот… — она покосилась на их платья, ещё приличные, но явно не рассчитанные на повседневную черновую работу, — долго ли на запасах продержитесь? Хозяйка вернётся не скоро.

— Мы это понимаем, — тихо сказала Элли. — Завтра… завтра я должна придумать, как заработать. Может, миссис Поттер что подскажет.

Вирджиния оторвалась от миски.

— Заработать? Но как? Мы же леди, Элли. Мы не можем…

— Мы можем умереть с голоду, сохранив статус леди, — резко, резче, чем планировала, оборвала её Элли. — У нас нет выбора, Джинни. Нет отца, брата, мужа. Есть только мы сами.

Вирджиния покраснела и опустила глаза. Марта испуганно смотрела то на одну, то на другую сестру.

Нэнни покачала головой, и в её взгляде мелькнуло что-то вроде уважения.

— Правду говорите, мисс. Тяжёлые времена. Миссис Поттер — женщина разумная, она в деревне всех знает. Поговорите с ней. А я завтра приду, принесу ещё дров,