даму с сиреневыми кудряшками. Дама заливалась смехом и пыталась ущипнуть пирата за впалую щёку. Её подруга с такими же кудряшками что-то со смехом кричала не то на французском, не то на немецком и спешно щёлкала затвором плёночного фотоаппарата.

– Мы же хотим сделать фото настоящего флибустьера, а не скучного научного сотрудника в треуголке. Представь, что морской бриз, овевающий твоё мужественное лицо, сулит тебе романтические приключения, полные опасностей и обещающие славу. Сражения, плавания в чужие края, таинственные сокровища и, конечно, любовь роковой женщины, – объясняла Варвара, подмигивая супругу.

– Так? – проскрежетал Виктор сквозь отчаянно стиснутые челюсти. Как оказалось, с непривычки мужественность не так-то просто держать на лице, она то и дело норовит ускользнуть.

Варвара сделала несколько кадров, оценила фото и поморщилась.

– Ну посмотри сам, дорогой. Такое ощущение, что ты наелся незрелой хурмы и тебе вяжет рот.

Виктор пролистал фотографии и помрачнел. Оскал, вопреки надеждам главы семейства, не придавал его интеллигентному лицу должной удали. К тому же от этой проклятой треуголки у него начали немилосердно чесаться уши. Похоже, предыдущий владелец отправил её на продажу, не озаботившись тем, чтобы предварительно сдать головной убор в химчистку. Что за дикость, право слово! Вроде бы не блошиный рынок, не секонд-хенд, а приличное экскурсионное судно…

– Давайте я вас вместе сфотографирую, на память, – предложил Петя, вынырнув из весёлой туристической толпы. – Всегда только мама всех снимает, а у неё и фотографий почти нет, несправедливо получается. Пап, а возьми маму на руки, как невесту? Тут рядом с бочонком как раз место есть, красиво получится. Давайте, тряхните стариной!

Виктор выдохнул, поплотнее нахлобучил треуголку, которая ему уже осточертела за время внезапной фотосессии (как и многие мужчины, он не особенно любил фотографироваться), и, решительно запыхтев, подхватил супругу под колени. Та завизжала, как девчонка, и обхватила мужа за плечи.

– Вот, отлично! Смотрите, какие живые эмоции получаются: папа сильный и суровый, как настоящий капитан корабля, а мама такая весёлая, смешная, – радостно проговорил Петя и быстро сделал несколько кадров.

– Действительно, Витенька, погляди, как чудесно Петя придумал! – восхитилась Варвара. – И ты тут совсем не деревянный, а самый что ни на есть отважный флибустьер! То, что нужно! – Довольная фотографиями, она чмокнула запыхавшегося мужа в щёку. – Давай, пока мы поймали нужное настроение, всё же сделаем твой портрет. Тебе так идёт эта потрясающая шляпа! Именно так я в юности и воображала всех пиратов из книжек!

– Правда? – с недоверием промычал Виктор, всё ещё пытаясь отдышаться.

– Разумеется, дорогой! Ты – моя ожившая мечта! Ну-ка, становись к борту, чтобы у тебя за спиной была вода, и делай пиратское лицо!

– А вот скажите… вам не кажется, что с этим кораблём что-то не так? – спросил Петя родителей. – Может, костюмы странные, или запахи, или ещё что-нибудь? Да и экскурсовод подозрительный, всё путает…

– Витенька, ты снова как будто хурму жуёшь! Попробуй одновременно расслабить лицевые мышцы и продемонстрировать суровый оскал! – руководила замученной фотомоделью Варвара. – Нет, нам ничего не кажется. Правда, дорогой? Такое чудесное приключение! Всё как настоящее, и нам очень нравится, да, Витя?

Виктор, отчаянно воюя с выражением собственного лица, согласно закивал.

– Пётр, ты же понимаешь: весь этот антураж для того и создан, чтобы привлекать туристов. Даже мы, коренные жители, и то соблазнились путешествием. И я считаю, что команда отлично справляется. Пиратский корабль вышел очень натурально.

– Петя, не отвлекай папу, а то у нас снова не получится портрет флибустьера! А ты, Витя, не отвлекайся, делай суровый вид! И сдвинь треуголку ближе к затылку! Да не так сильно, а то её ветром унесёт! И взгляд, изобрази взгляд морского волка, который бесстрашно смотрит в лицо своей судьбе!

Что ж, этого следовало ожидать. Взрослые иногда такие… такие взрослые. Видимо, придётся разбираться самому.

Что делает настоящий сыщик, когда необходимо стать незаметным как тень? Правильно: маскируется. Жаль, конечно, что все накладные усы остались дома, но, увы, всё предусмотреть невозможно. Может быть, купить у Маленького Джона повязку на глаз и тельняшку и притвориться юнгой, как и советовал квартирмейстер? Тогда можно будет спокойно оглядеть все уголки «Весёлой Пегги» и разведать, какие секреты она скрывает. Петя побренчал мелочью в карманах. На повязку, может быть, и хватит, а вот тельняшку уже не купить.

Поразмыслив, Петя решил, что из затеи с маскировкой всё равно ничего толкового не выйдет: судёнышко невелико, и вся команда знает друг друга как облупленных. Новый член экипажа наверняка привлечёт лишнее внимание. Было бы дело на круизном лайнере… Однозначно нужно вернуться сюда вместе с Волком: он, с его звериным нюхом на приключения, сразу всё разнюхает! С чего же тогда начать? Петя в раздумьях побрёл вдоль борта, подставляя лицо свежему речному бризу. Может, у него просто разыгралось воображение? Ну, подумаешь, пираты – эка невидаль! Да даже если бы и настоящие – что с того? Экскурсию проводят, стараются, как могут, честно трудятся, никого не грабят… Может, капитан просто по-русски не очень хорошо читает – такое случается с иностранными специалистами.

Углубившись в размышления, Петя сам не заметил, как снова оказался у двери в кают-компанию. Пузатый иллюминатор на двери поблескивал золотом, словно отражая лучи закатного солнца, которое с шипением опускается в залив. Только вот сразу после полудня солнце затянуло облаками. Откуда тогда взялся блеск? Или это искры?

Мальчик оглянулся – нет ли кого поблизости? Но пёстрая туристическая толпа окружила капитана на корме и громко смеялась, видимо, над какой-то пиратской байкой, которой темпераментный экскурсовод потчевал публику. Судя по жестам, тот показывал размер акулы, которая откусила ногу квартирмейстеру. А может, размер сундука, полного сокровищ и зарытого на далёком неведомом острове, кто знает?

Так или иначе, это был самый подходящий момент, чтобы действовать! Решившись, Петя вдохнул поглубже и резко дёрнул на себя потемневшую от времени деревянную дверь. Вопреки ожиданиям, дверь не поддалась.

– Конечно! Заперто!

Раздосадованный Петя пнул по двери кроссовкой. Внезапно из глубины каюты эхом раздался ещё один глухой деревянный стук. Затем послышался короткий всплеск, и, прислонившись к двери, Петя различил звуки, которые что-то ему напоминали. Точно! Так булькает мамин фирменный борщ, когда ждать его остаётся всего несколько минут. Мальчик сглотнул слюну. Может, там тоже что-то готовится? Флотский борщ или уха? Интересно, что едят пираты?

Петя потянул носом, но едой из-за двери совершенно не пахло. Навострив уши, он уже занес кулак, чтобы стукнуть по дурацкой двери ещё разок, но вдруг почувствовал на запястье леденящую сталь.

Глава