БАХ!

Голова дернулась вперед, я едва не впечатался носом в столешницу. Обернувшись, увидел недовольно смотрящего на меня Эйлара.

— Не отвлекайся! — строго прикрикнул он, потирая ладонь. — Живо преврати эту гадость в кашицу, пока она тут всё не провоняла.

Потирая затылок, я осознал, что последние несколько секунд пролетели как в тумане. Я снова глянул на цветок: стебель стал обычного темно-зеленого цвета, без всяких переливов.

— Что это за растение, мастер? — спросил я, пытаясь осознать, что это было за наваждение.

Старик пару секунд молчал, игнорируя меня, но потом тяжело выдохнул и соизволил ответить:

— Морской дурман, или «песнь русалок». Он дурманит своим запахом мозги, заставляя рыбу проглотить его. А потом прорастает прямо в теле, убивая носителя. Зараженная рыба лихорадочно носится по всему океану, распространяя семена.

— А что будет с человеком, если он съест морской дурман?

— Будет очень странное состояние: видения, голоса, всякий бред. Умереть можно, только если сожрать сразу несколько штук, — недовольно буркнул он. — Всё, не болтай, занимайся делом.

Бросив растение в ступку, я собрался было присесть, но тут же замер. Огляделся и понял, что в комнате не нашлось ничего, куда можно было бы приткнуть задницу. Опешив от такой нелепой ситуации, я только почесал макушку.

Тут же в голове всплыло воспоминание: однажды алхимик вбил себе в голову, что сидя работать нельзя. Мол, мозг ленится, а тело расслабляется. И ладно бы сам страдал, так он решил «улучшить жизнь» и подмастерью. Мальчишке строго-настрого запретили присаживаться под угрозой моментального подзатыльника. Правило отменялось только поздно вечером.

Я ужаснулся такому методу обучения. Эмоции пацана почувствовали сочувствие и тут же попытались вывалить на меня ворох других обид. Мне было сложно принять чужое сознание в собственной голове, но, к счастью, парень почти все время молчал.

Он продолжал сыпать воспоминаниями о том, как его обижал старик, но времени на жалость не было. Я тряхнул головой, выкидывая лишнее, и вернулся к реальности.

Цветок сиротливо лежал на дне. Первым делом я разорвал стебель на мелкие части. Его будет проще измельчить, если сначала порвать на мелкие части. С головкой цветка поступил так же.

Теперь на дне лежала горсть небольших частей. Я прижал самый крупный кусок к стенке и начал методично водить пестиком по кругу, вдоль краев чаши. Растение сдавалось, выпуская липкий зеленый сок. Несколько оборотов — и от волокон не осталось и следа. Я повторил процесс с остальными кусочками.

Наклоняя пестик, я соскребал мякоть со стенок на самое дно. Волокна упрямо липли к посуде и сопротивлялись, но я проворачивал инструмент, буквально вминая их в общую массу. В центре ступки наконец появилась однородная кашица из сока и тертой зелени.

— Мастер, я закончил, — отрапортовал я, подходя к нему со ступкой.

— Ну-ка, дай глянуть, что ты там натер, — он бесцеремонно выхватил чашу.

Эйлар почти уткнулся носом в зеленую жижу, изучая текстуру, а потом закрыл глаза и принюхался.

— Посредственно, но для этого заказа сойдет. Разжигай котел, пора творить чудо!

Живот протяжно заурчал, намекая на обед. Но инстинкты Дина подсказывали: сейчас лучше не спорить и выполнить приказ. Спорить с маразматиком — себе дороже, так что я молча согласился с внутренним голосом пацана.

Пока старик выставлял в ряд склянки с разноцветными жидкостями, я направился к деревянному стеллажу в углу. Пробежал глазами по рядам колб, пучки трав и закопченную утварь. На средней полке обнаружились котелки, оказавшиеся на удивление чистыми. Теперь предстояло выбрать подходящий размер.

Самый маленький подошел бы разве что для соуса. Огромный пригодился бы для супа, где важно равномерное распределение температуры. Мой взгляд остановился на средней емкости. Она выделялась материалом. Если остальные были из тяжелого чугуна, то эта оказалась легкой и рыжевато-оранжевой. Медная. Для деликатной работы такая посуда была лучшим вариантом.

Только находился я не у себя на кухне, поэтому принять решение в одиночку было сложно.

— Мастер, в какой посуде варить будем? — уточнил я, осознавая пробел в знаниях.

— Варить ты будешь хрючево для бедняков! — сталью в голосе отрезал Эйлар. — А мы творим! Мы подчиняем этот мир своей воле! Если еще раз услышу от тебя такое слово, вылетишь вон!

Глупый маразматик! Внутри меня всё кипело от возмущения. Приготовление еды — это и есть чистое творчество. Если сложную картину оценит не каждый, то идеальное блюдо поймет даже нищий. На своей кухне я создавал истинные шедевры, а в мои рестораны богачи записывались за месяцы. У этого же «великого» старика не осталось ничего, кроме гонора.

Даже хибара, в которой он живет, выглядела жалко. Стены из кривых бревен давно почернели от сырости, а из щелей в углах постоянно тянуло холодом. В единственной комнате висел тяжелый запах копоти. Вместо нормального пола под ногами была утоптанная земля, заваленная гнилой соломой.

Эмоции бурлили, давление внутри зашкаливало и грозило сорваться в крик.

Я закрыл глаза и начал глубоко дышать, усмиряя внутренний шторм. Вдох. Еще вдох. Нужен покой.

— Простите, мастер, я всё понял, — ответил я, через силу проглатывая гордость. Выждав паузу и изобразив раскаяние, я добавил: — Так какой котел мне подготовить?

— Медный бери. Нам нужно быстро набрать высокую температуру и четко ее контролировать.

Я схватил посудину и повесил её над очагом на специальный крюк. Воду, принесенную раньше, вылил в емкость, но этого не хватило — дно прикрыло лишь наполовину. Пришлось снова бежать к колодцу. На обратном пути ноги опять заныли, а прямо перед дверью предательски затряслись. Чертов старик с его садистскими правилами. Ничего, дай мне только свободную минуту, и я найду выход из этого рабства.

Когда котел наполнился почти до краев, настало время разводить огонь. Дрова лежали неподалеку, но для старта требовалось что-то, что вспыхнет мгновенно. На обычной кухне я бы поставил все на плиту, но здесь пришлось импровизировать.

Я вернулся к стеллажу. На верхней полке нашлась сухая кора и пучок мха. Там же, с самого края, лежали кусок металла и обломок камня. Кремень и огниво — я сразу узнал этот древний инструмент, хотя пользоваться им раньше не доводилось. Но принципы работы с теплом везде одинаковы.

Я грамотно заложил костер. В самый центр поместил трут, чтобы поймать первую искру. Вокруг накидал мелкую щепу, которая легко схватится и даст жар, а сверху обложил конструкцию тяжелыми дровами, оставив в середине «ямку» для воздуха.

Пара