мне, как идиоту, реально становится ее жалко. И хочется подойти, погладить по голове, притулить ее голову к своей груди и сказать: «Все будет хорошо, малыш»… Но, это было в другой жизни, сейчас ее жалобы вызывают только раздражение.

Сажусь в кресло напротив и жду, у меня времени много… я никуда не тороплюсь.

— Если вкратце, то мне надо узнать кто купит вашу новую вакцину и в какую страну она поедет.

— Зачем?

— Я так и думала, что просто с тобой не будет, — громко и тяжело вздыхает. — Вот это я в тебе и ненавидела — твою дотошность.

— Это — не дотошность, а логичный вопрос! Ты являешь через пять лет после таинственного исчезновения…

— Я оставила записку, — пытается оправдаться.

— «Прости». Одно слово! И что я должен быть понять?!

— То, что мы разные, абсолютно! Ты… ты… у тебя все запланировано, вещи стоят на своих местах… в твоей жизни нет спонтанности, эмоций, яркости… Ты же, как робот! Мне скучно просыпаться и знать, что сегодняшний день будет подобен вчерашнему.

— Сейчас ты довольна своей жизнью?

Глава 3

Диана.

Довольна ли я своей жизнью?

Однозначного ответа нет. Я просто устала бегать за ветряными мельницами. Иногда, когда особо тоскливо, вспоминаю прошлое. Не так уж там было и плохо… по крайней мере, спокойно. Но тогда, меня раздирала энергия. Мне хотелось приключений, драйва… а получив все это сполна, поняла, что нахлебалась.

— Из того, что могу рассказать… — решаю, что пора вернуться к делу, — вакцину, которую вы сейчас выпустите на рынок стран третьего мира, заменят на другой препарат и отправят в африканские страны.

— А смысл? Мы модернизируем вакцину и создаем сыворотку от давно всем известного вируса. Последний раз вспышка этого заболевания была в Уганде, — Дима поднимается и начинает расхаживать по комнате эмоционально размахивая руками, отчего моя пульсирующая головная боль приобретает новые оттенки.

— Дай таблетку, голова просто раскалывается, — прошу, не уточняя название. Он знает какую. Дима все обо мне знает. Мы слишком давно знакомы… с самого рождения. Когда-то он был для меня сродни брату, потом стал другом, а потом… моим мужчиной. Но я все похерила. Потому, что мне всегда всего мало и оседлый образ жизни — это не про меня. Я просто мастер по поиску приключений на свою задницу.

Замирает, прекращая свои хаотичные движения, что-то обдумывая.

— Если найдутся в аптечке… я такие не пью, — идет в ванную комнату. Слышно, как открывает аптечку. Откидываю голову и прикрываю глаза. Да, так однозначно легче. Еще бы поспать… — На, тебе повезло. — Открываю глаза. Надо мной стоит Дима со стаканом воды и целой упаковкой таблеток. Пью сразу две.

— Ты что-то ела? От такой дозы будет болеть желудок, — давненько я не слышала слова заботы. Для всех, у меня все хорошо и никогда ничего не болит. Даже родители не в курсе о моей частой головной боли.

— Забудь. Так что там с документами? Кто заказчик?

— Не знаю! — рявкает.

— А если подумать?

— Диана, я ученый, а не суперагент. Мне все равно, кто заказчик, кто дает деньги на разработку. У меня появился прекрасный шанс исследовать и подчинить себе вирус, и у меня это отлично получается. Все эти твои шпионские игры… И смысл кому-то заменять его другим, если средства выделялись именно под эту работу?

— Есть информация, что некие люди хотят протестировать на людях один очень древний и опасный вирус, чтобы вывести формулу вакцины.

— Что за вирус? — проснулся заинтересованный ученый.

— Лет пятнадцать назад к берегу острова Шпицберген прибился обломок ледника. Из-за глобального потепления он медленно, но таял. Местные жители, а точнее два рыбака, нашли в этом куске замороженную тушу мамонта. Перетащили в какой-то захудалый сарай и решили продать этот поистине бесценный экземпляр Норвежскому исследовательскому институту. Связались с местным профессором… в последствии тот был найдем убитым… Видно, он не понимал, как можно покупать-продавать всеобщее достояние… Но суть не в этом. А в том, что в туше были личинки паразитирующей мухи. Древней мухи, которой до хрена лет, как и тому мамонту… И как только условия для возобновления их развития были достигнуты, они принялись заражать людей. Первыми были как раз эти два рыбака. История долгая… но итог таков. Так как количество людей на архипелаге небольшое, проблему быстро взяли под контроль. Тушу мамонта отправили в Ливерморскую национальную лабораторию…

— Это же в США, Калифорния? Ты работаешь на американцев?

— Я работаю на здравый смысл. Ты не о том переживаешь.

— Ты вообще где сейчас работаешь? Кем? В агенты подалась? — я ему о серьезной угрозе мирового масштаба, а его занимает вопрос, на кого я работаю. Да хоть на архангела Гавриила! Лишь бы не умирать в муках.

Психую. Резко поднимаюсь и хватаю его за ворот футболки.

— Идиот, если вакцину заменят вирусом… — не дает договорить о «радужных» перспективах.

— А ты дура! И я тебя ненавижу! — отдирает мои руки от футболки. Дима зол, и где-то я его могу даже понять, ведь я не подарок, поступила с ним… скажем так, жестоко. Но сейчас не время вспоминать обиды, надо действовать.

— Послушай… я готова выслушать все твои обиды, и вообще, все что ты обо мне думаешь, но потом… когда вирус будет под контролем.

— Что ты от меня хочешь? Я не знаю, кто финансирует этот проект. Всем занимается Стас, вот у него и спроси, тем более, ты работаешь его помощницей, — отворачивается от меня, словно маленький обиженный ребенок.

— Твой Стас, тот еще тертый калач. Он за большие деньги готов сделать все. Честно, для меня было неожиданным сюрпризом твое участие в этом исследовании. Мое руководство было уверенно, что ты такой же, как Стас… падкий на деньги. Но я-то знаю, что бы безобидный идейный идиот. Поверишь в любую басню, лишь бы добраться до микроскопа и рассмотреть новый экземпляр.

— Вот спасибо! За такую характеристику. Мне нечего тебе рассказать. Поэтому… будь добра, иди. Не впутывай меня во все эти разборки.

Разговаривать с ним, что козла причесывать, правильно, бессмысленно. Он зациклен на своих эмоциях и не готов трезво мыслить.

Надеваю свой парик и иду на выход.

Никто меня и не собирается провожать. Ну и ладно! Подуется, подумает, потом сам подойдет. Димка обидчивый, но отходчивый. Сколько моих закидонов он вытерпел, столько не каждый мужик сможет. У нас с ним связь… что-то высокое и космическое, как бы мы ни ругались, всегда миримся. Правда раньше выходки у меня были более-менее сносные. Последняя, конечно, — «высший пилотаж». Сбежать за