что я не в том положении, чтобы дать его. И никто другой этого не сделает, какие бы доказательства ты ни добыла.

— Да, — говорю я с горечью в голосе. — У них слишком много власти, и они слишком хороши в своём деле, так что всё это будет замалчиваться, пока Семьи не станут не более чем абзацем в учебнике истории.

Фоксворти проводит рукой по волосам. Чего он не говорит, так это того, что Семьи уже стали таковыми.

Я снимаю бейсболку и смотрю на него с открытой мольбой.

— Всё, что мне нужно — это узнать местонахождение одного деймона.

— Я не могу…

Я поднимаю ладонь.

— Ты не приблизишься к нему, — говорю я. — Ты ничего не будешь делать, только пойдёшь по бумажному следу. Rogu3 пытался, но у него есть другие дела; кроме того, данный конкретный деймон уже знает об его существовании и принял меры против него. У тебя есть доступ к файлам, которых нет у нас. У деймона человеческое лицо, и он работает в высшем руководстве «Улиц Пламени», — ну, формально он владеет этой чёртовой компанией, но на данный момент это лишняя информация. Я протягиваю листок бумаги со старым адресом квартиры, которую Икс одолжил мне для личного пользования. — Это одно из его владений. Всё, что мне нужно — это ещё один адрес, где он может находиться.

— Ты не можешь пойти против деймона Какоса. Я знаю, что ты уже убила одного, Бо, но тебе повезло, — он имеет в виду маленькую игру Икса, в которой тот притворился, будто нападает на меня в прямом эфире. Икс позволил мне «убить» его. Это, как и всё, что делал Икс, было не более чем уловкой.

— На самом деле его я не убивала, это было подстроено для камер, — рассеянно говорю я. Фоксворти моргает. Я не обращаю внимания на его удивление. — И он тот самый, за кем я охочусь. Он был со мной перед зданием Монсеррат сразу после того как… — я сглатываю, слова застревают у меня в горле.

— Он жив?

Я едва успеваю кивнуть. Если я слишком много думаю об Иксе, тьма внутри начинает завладевать мной. Я сделаю практически что угодно, чтобы увидеть его мёртвым, но я не могу поддаться своим низменным порывам. Только не снова.

Фоксворти потирает подбородок, его жёсткая щетина намекает на то, как давно он не был дома.

— По некоторым смутным сообщениям очевидцев, в том районе видели деймона Какос. Я думаю, что им занялась целая команда, но их отвлекли другие дела.

Я раздражённо шиплю. Я знаю, что полиция должна расставлять приоритеты, но иногда они не могут разглядеть чёртов лес за деревьями.

Фоксворти протягивает руку и касается моей руки.

— Соболезную по поводу Майкла Монсеррата. Я не был знаком с ним лично, но я знаю, что он много значил для тебя.

Он не знает, что Майкл всё ещё жив, не знает, что Икс превратил его в человека, избавив от всех следов вампиризма. Я не говорю ему; чем меньше людей знает об этом прямо сейчас, тем лучше. От этого зависит безопасность Майкла.

— Спасибо, — хрипло говорю я.

Фоксворти ещё не закончил.

— Но ты не можешь этого сделать, Бо. Ты не можешь начать вендетту против деймонов Какос. Они съедят тебя на завтрак. Тебе нужно уехать из Лондона, уехать как можно дальше отсюда. Теперь у тебя ничего не осталось, и это действительно небезопасно.

— Я ценю твою заботу, — говорю я ему. И я говорю серьёзно. Но это мой город, и я не собираюсь уезжать. Ни ради кого.

Раздаётся громкий стук в дверь, и доносится голос Николлс.

— Ты в унитаз провалился, Фоксворти?

— Тебе пора идти.

Я киваю и достаю из кармана одноразовый телефон.

— Найди адрес деймона, — настаиваю я. — Ты можешь связаться со мной с помощью этого.

Его пальцы касаются моих, когда он берёт его.

— Хорошо, — просто говорит Фоксворти, и по тому, как он смотрит на меня, я понимаю, что он сделает всё, что в его силах. Это всё, о чём я могу просить. Я заставляю себя улыбнуться и отступаю назад, давая ему пройти. Один готов.

***

В суде Агатосов, похоже, гораздо меньше народу, чем в полицейском участке. Это неудивительно; я думаю, что все дела, кроме самых срочных, были отложены, учитывая события этой недели. Тем не менее, я рада, что Гарри для разнообразия действительно занимается какой-то работой. В его офисном здании установлены строгие антивампирские меры безопасности, и, хотя я могу легко обойти их, я уже однажды угрожала владельцу здания. У меня достаточно людей, которые охотятся за мной; нет необходимости пополнять список из-за ерунды.

Я вхожу в двери из зеркального стекла, восстановленные и укреплённые после прошлогоднего нападения на здание суда. К счастью, персонал не изменился. Я узнаю хмурое лицо женщины за стойкой регистрации. Перед ней всего один посетитель — разгневанный деймон Агатос, которого совершенно не волнует, что происходит в городе, и который беспокоится только о своём собственном затруднительном положении.

— Я требую, чтобы мой судебный процесс состоялся сегодня! — визжит он. — Я ждал шесть месяцев! Вы не можете ожидать, что я буду ждать дольше только потому, что кучка кровохлёбов сыграла в ящик. Это совершенно неразумно! — с каждым словом его голос становится всё выше и выше. Я морщусь. С укреплением или нет, но если он будет продолжать в том же духе, то всё это красивое новое стекло снова разлетится вдребезги.

Мэг, строгая секретарша с бровями, которые живут своей собственной жизнью, и обаятельной, как у питона, личностью, бросает на него ледяной взгляд.

— Вы видите мой бейдж? — спрашивает она. — Вы умеете читать? Что тут написано?

— Мне до крысиной задницы, что там написано! Я…

Она протягивает руку и с силой бьёт его по лицу. Я впечатлена. Деймон ошеломлённо замолкает.

— Я секретарша в приёмной, — она снова показывает пальцем. — Видите? Сек-ре-тарь, — она четко выговаривает каждый слог, как будто деймон перед ней глупый. Что, вероятно, так и есть. — Я не адвокат. Я не судья, хотя вы можете поспорить на что угодно, что прямо сейчас я осуждаю вас и нахожу вас неудовлетворительным. Я не могу повлиять на даты судебных заседаний. Я не могу проводить судебные процессы, — она снова наклоняется через свой стол, и несчастный деймон отшатывается назад. — А теперь убирайтесь отсюда к чёрту, пока я не перестала быть такой милой.

Ему не нужно повторять дважды. Резко развернувшись и едва не столкнувшись со мной, он убегает, скользя по полу, прежде чем распахнуть дверь