с группой. Я не вижу при них никакой антивампирской экипировки. Полагаю, нет худа без добра. Ходили слухи, что «Магикс», огромный конгломерат, держащий в своих руках рынок магических товаров, недавно подписал контракт на снабжение всех полицейских подразделений специально приспособленными электрошокерами и наручниками, предназначенными для того, чтобы усмирять кровохлёбов. Это один из многих признаков изменившегося отношения к нам; в конце концов, считается, что вампиры выше закона, но «Магикс», похоже, делает ставку на изменение законодательства. Я позволяю себе слегка улыбнуться. Должно быть, они столько денег потратили на исследования и производство, не говоря уже о политическом лоббировании, а теперь не осталось ни одного вампира, на котором можно было бы использовать их оборудование.

Я возвращаю внимание к своей цели. Мне наплевать на Николлс; она не стала бы мне помогать, даже если бы я была последним вампиром в мире. Однако Фоксворти — это совсем другое дело. В последнее время отношения между нами стали довольно напряжёнными, но не так давно он позволил мне спрятаться в его доме. Я бы подождала его там — раз он пригласил меня войти, я могу входить, когда захочу — но я хочу, чтобы он был на моей стороне. Я не буду использовать карту запугивания без крайней необходимости.

Он платит за напитки — белое вино с содовой и пинту эля — и они вдвоём находят столик, где их не услышат остальные. Молодые полицейские почтительно кивают в их сторону, но в остальном их оставляют в покое. Я с удивлением отмечаю, что Фоксворти пьёт вино. Этот крупный мужчина не считает нужным строить из себя мужлана и, очевидно, ему всё равно, что думают другие. Он делает изящный глоток, неловко обхватывая тонкую ножку бокала своими большими пальцами. Николлс, напротив, отхлёбывает свой эль. Мгновение спустя, прежде чем я успеваю встать и подойти, Фоксворти снова встаёт и идёт в туалет. Идеально.

Не глядя на Николлс, я огибаю столики и стулья и направляюсь прямиком за ним. Все заняты своими делами, и никто не замечает, как я захожу в мужской туалет. Дверь за мной с глухим стуком закрывается, и я подхожу к писсуару рядом с Фоксворти. Боже мой, мужские туалеты действительно отвратительны.

При моём приближении он что-то буркает, без сомнения, ожидая увидеть другого мужчину. Бледно-жёлтая струя мочи бьёт точно в цель по покрытой пятнами керамике, но когда я тихо бормочу приветствие, он вздрагивает от неожиданности и посылает дугу в мою сторону. Я едва успеваю отскочить назад, чтобы избежать брызг.

— Чёрт возьми! — восклицаю я. — Осторожнее!

Он шипит, но в его глазах, помимо раздражения, мелькает что-то похожее на облегчение. Ах, Фокси. Он возвращается к своим нуждам, заканчивает и застёгивает молнию на брюках. Затем поворачивается ко мне.

— Сначала вымой руки, — советую я.

— Тебе не следует здесь находиться, Бо.

Я скрещиваю руки на груди.

— Я серьёзно. Микробы могут быть опасны.

— Не думаю, что это мне тут грозит опасность, — тем не менее, он поворачивается и идёт к раковине. — Это место не для тебя, — говорит он мне, повышая голос из-за журчания воды. — Знаешь, правительство предлагает убежища всем оставшимся в живых кровохлёбам.

Я фыркаю.

— Да, они такие душевные.

— Тебе следует воспользоваться этим.

Я думаю о Винсе Хейле, скользком политикане, который сотрудничал с Медичи, пытаясь получить преимущество над нами, и сотрудничал с Тов В'ра, чтобы убить нас всех. Я бы не стала доверять никому из власть имущих.

— Кто-нибудь из вампиров воспользовался их предложением?

Фоксворти вытирает руки и не отвечает. Да, я так и думала.

— У тебя есть численность? — спрашиваю я его. — Выживших?

— Не похоже, чтобы вы ломились к нам в дверь, чтобы сообщить, что с вами всё в порядке, — я жду. Он вздыхает. — По самым скромным подсчетам, около шестидесяти вампиров, примерно поровну из пяти Семей. Большинство из них уже покинули страну. Некоторые были убиты после взрыва бомб.

Я сглатываю. Значит, слухи правдивы. Никто бы не осмелился убить вампира, если бы Семьи были ещё живы.

Фоксворти поворачивается ко мне лицом, пока я пытаюсь сдержать свой гнев. Сейчас не время и не место.

— Кто это был на самом деле? — спрашивает он.

Нет смысла прикидываться дурочкой и делать вид, что я не понимаю, о чём он спрашивает. Мне нравится, что он понимает, что за этим стоит нечто большее, чем Тов В'ра, группа чокнутых мнимых фанатиков. И больше нет смысла прятаться от правды.

— Деймоны Какос.

Единственный признак того, что Фоксворти меня слышит — это его внезапная бледность. Я продолжаю:

— Они были взбешены тем, что Семьи растут. Они подумали, что мы становимся заносчивыми, и решили, что лучший способ справиться с нами — это перерезать нас, как свиней.

— У тебя есть доказательства?

Нет.

— Я могу их получить. Что именно тебе нужно?

Фоксворти сжимает челюсти, встречаясь со мной взглядом.

— Вот почему ты здесь, — это не вопрос. — Ты хочешь, чтобы мы поймали деймонов и наказали их?

Я пожимаю плечами.

— Для компенсации такого потребуется несколько пожизненных сроков.

Он выдыхает.

— Этого не произойдёт.

— Они не вампиры. Они не выше закона.

На его губах появляется грустная улыбка.

— Ты же знаешь, что это не имеет значения.

— Я могу получить доказательства.

— Это ничего не изменит.

Он, конечно, абсолютно прав. Я знала это ещё до того, как мне пришло в голову отправиться сюда, чтобы найти его. Тем не менее, я чувствую себя обязанной изложить свою точку зрения.

— Деймоны Какос ответственны за тысячи смертей. Они преступники. Они могут напасть на кого угодно в любое время, — я поднимаю голову и наклоняюсь к нему. — Ты действительно собираешься допустить, чтобы это висело над головами каждого живого человека в этой стране?

Фоксворти отводит взгляд. Мы оба знаем, что деймоны Какос слишком сильны. Если бы вся столичная полиция отправилась за одним из них, произошла бы кровавая бойня, и деймон остался бы единственным, кто всё ещё ухмылялся бы в конце.

— Я могу передать твоё мнение своему начальству, — говорит он наконец.

Мнение? Ха. Я говорю правду, и Фоксворти это знает. Он понял это, как только я открыла рот.

— Тебе не нравилось, когда я вершила самосуд.

Он напрягается.

— Никто не должен иметь возможности вершить закон своими руками.

— Деймоны Какос так и сделали, — тихо отвечаю я. — Они выступили в роли судьи, присяжных и проклятого палача. И они собираются выйти сухими из воды, потому что все их чертовски боятся.

Огонёк в глазах Фоксворти подтверждает мои слова.

— Ты просишь разрешения отправиться за ними, Бо? Потому