не отведёшь роботов на почтительное расстояние, завтра я лишу тебя всех лицензий. Можешь сам придумать, за что.

Особенно наглый «летун» последний раз «вжикнул» небольшой камерой-глазком, и все они отлетели от нас примерно на метр. Лайс удовлетворённо кивнул, и мы, наконец, смогли продолжить путь.

- Кто такой Раир? — чуть наклоняюсь к нему.

- Тот, кто завтра очень пожалеет, что полез к паре истинных, благословлённых Первым.

Я неудовлетворённо хмыкаю.

- Прости, Эрис. — тут же реагирует Лайс. — Раир — главный ответственный за информационное освещение императорских приёмов.

Мы входим на территорию дворца и тут же попадаем под всеобщее внимание. Нас не задерживают, но рассматривают. Невероятно гордый Лайс ведёт меня в главный зал, где вокруг императора собрались самые жирные сливки элиты Ал-Лани. Перед нами расступаются.

Император чуть кривит губы в улыбке.

- Здравствуй, истинная! Мы рады снова видеть тебя в нашем доме. Позволишь? — он протягивает руку, и мне приходится подать ему свою.

Он рассматривает мои двойные браслеты, проходится по ним длинными, тонкими пальцами, переводит взгляд на Лайса.

- Поздравляю тебя, мой мальчик. Ты заслужил. Позволишь прогуляться с твой истинной?

Лайс недоволен, но деваться ему некуда. Он с почтением кивает, а император предлагает мне локоть. Нам тут же дают дорогу. Я не поднимаю глаз. Не хочу никого видеть. У меня нет здесь друзей.

Император, как и в первый раз, выводит меня в прохладу волшебных садов. Путь за нами тут же перекрывает его охрана. Под ногами тихо поскрипывают белоснежные камешки.

- Я рад, что ты выжила, истинная. — прерывает молчание император.

- Спасибо, ваше величество. Ваш Трин — настоящий волшебник.

Император хмыкает.

— Это самое малое, что я мог для тебя сделать. Мне жаль твоё дитя...

Опускаю голову ниже. Молча, киваю. Не хочу говорить с ним о ребёнке. Только не с ним.

Вдруг сильные пальцы обхватывают мой подбородок, поднимают голову. Синие опасные глаза заставляют смотреть в них. Они берут в плен и не отпускают. Я хочу и не могу отвести взгляд. Это почти больно. Мне кажется, что кто-то бесцеремонно копается в моей голове. Так он смотрит в души?

- Ты всё правильно понимаешь, истинная. Я не могу наказать сестру. Члены императорской семьи неподсудны. — голос императора становится жёстким, властным. Он говорит с нажимом. - И я буду защищать её.

Освобождаюсь из хвата его пальцев, и сама не отвожу взгляд.

- Не беспокойтесь, Ваше императорское величество, я не стану жаловаться Первому. А больше мне идти не к кому.

Император чуть откидывает голову назад.

- Постарайся никогда больше не переходить Рахес дорогу, маленькая землянка. — в его голосе нет угрозы. Скорее, предупреждение. - Ян Ал-Тэддис уже достаточно наказал её. Ты же постарайся стать Лайсу достойной женой. От такого, как мой адмирал, трудно добровольно отказаться... но ты сделала свой выбор, и Первый его одобрил. Мы все ждём дитя.

Злые слова готовы сорваться с моих губ‚ но император прикладывает к ним палец.

- Мы знаем всё, что ты хочешь сказать... - он снова говорит о себе во множественном числе. — Твой гнев едва ли не больше твоего горя... И моего. Но оставь прошлое прошлому. Песок времени занесёт боль потери, и ты сможешь по достоинству оценить своего мужа.

Он снова предлагает локоть.

- Пойдём. Пора возвращаться. Нельзя надолго оставлять подданных без нашего внимания.

Уже у самого входа в зал он снова останавливается и накрывает ладонью мои пальцы.

- Ты всегда можешь прийти к нам, маленькая землянка. Мы поможем тебе... Ты не одинока в нашей огромной империи.

Лайс уже подходит к нам. С удовольствием подаю ему руку. Если есть кто-то, к кому я всегда могу обратиться, это точно не император.

 

Глава 4.

 

Я почти расслабилась рядом с Лайсом и даже начала потихоньку улыбаться, когда в зале появились Элия и Сол. Они величественно подошли к императору, без улыбок и заискиваний поздоровались. Элия принялась осматривать зал. Мне захотелось малодушно шагнуть за спину мужа, спрятаться и не отсвечивать. Лайс же ещё больше развернул плечи.

Элия нашла меня глазами. Не отводя взгляда от моего лица, чуть наклонилась к мужу, что-то тихо сказала и пошла в нашу сторону.

- Что бы ни сказала мать Яна, не реагируй. Будь холодной. — голос Лайса абсолютно спокойный, ровный.

Элия остановилась перед нами.

- Поздравляю тебя, Лайс, с благословением Первого. — она перевела взгляд своих удивительных синих глаз на меня, коротко выдохнула. — И тебя поздравляю, истинная моего сына.

- Благодарю, Элия. — за нас обоих ответил Лайс.

- Ты позволишь мне поговорить с твоей супругой?

- Моя супруга сама решает, что будет делать. — голос Лайса по-прежнему абсолютно спокоен.

- Эрис? — Элия заглядывает мне в глаза. — Уделишь мне немного времени?

Не знаю, о чём разговаривать с нею, но киваю. Она всегда была добра ко мне.

- Пойдём, найдём более спокойное место... - она указывает головой на выход.

Пока идём, физически ощущаю взгляды всех, кто сейчас находится в зале. По белой дорожке снова ухожу подальше от шумной толпы. Наконец, Элия усаживается на одну из лавочек, увитых кружевными завитушками.

- Присядь, Эрис.

Она ждёт, пока я аккуратно опускаюсь рядом и расправляю невесомую ткань платья. Элия смотрит куда-то вдаль.

- Не думала я, что ты пойдёшь на разрыв истинности с моим сыном... Это больно, Эрис. Ты сделала всем нам больно. Мы с радостью приняли тебя, как благословение Первого. Чем же мы все заслужили? Разве мы плохо к тебе относились? - в её красивом, глубоком голосе горечь.

- Я помню и ценю вашу доброту, Элия. Но не могла оставаться с тем, кто не способен защитить меня и ребенка. Не после всего, что случилось...

- Ты знаешь, что мой сын подал прошение о разрыве брачного договора? Мы поддержали его. У Рахес нет шансов остаться рядом с Яном.

Новость бьёт меня по голове. И тут же разливается чувство очередного разочарования. Вот что имел в виду император, сказав, что адмирал «достаточно наказал» свою супругу... То есть, он уравнял какой-то развод со смертью моего ребёнка? С покушением на меня? Это достаточное наказание для той, что всё это устроила? Не могу сдержаться, сжимаю кулаки и рвано выдыхаю.

- Понимаю. — Элия не поворачивает головы. — Это то малое, что мой сын мог сделать официально. Но поверь, для Рахес это смерти подобно. Как