Вепуата. Он хотел нахохлиться, но перья не подчинились, и разведчик только насупился. Сбоку от него, в бывшем «тёплом коридоре», лежал хвост сааг-туула; огромная булава в бугристых наростах закрыла собой ворота горячего цеха. Животное растянулось по плато, притворившись длинным холмом. С разных сторон на него глазели любопытные филки. Под боком зверя лежал мешок, набитый чем-то комковатым. Над ним стоял угрюмый погонщик.

— Ты же сказал — сегодня никуда не едем, — удивился Гедимин, закрывая проём в звукозащитном экране. Грохот стал тише.

— Угу, — отозвался Вепуат. — Джагулы привезли мешок волосяника. На краску.

Гедимин мигнул. «Сейчас⁈ Где они его только взяли после оттепели…»

— Я краску не делаю, — сказал он. — Это к Альготу. Эй! Отошли от зверя!

Филки, подошедшие к сааг-туулу и его хвосту на опасное расстояние, фыркнули, что-то пробормотали, но подчинились. Вепуат подобрал мешок и взвесил на руке.

— На первое время хватит, — сказал он Джагулу. — Но лучше делайте запасы.

— Айгот — кто он? — настороженно спросил тот. — Чёрных панцирей я знаю. Айгота — нет.

— Он главный из хи… тех, кто делает снадобья, — пояснил Вепуат. — Можно сказать — их вождь.

— Уррх… — Джагул, помрачнев, перебрался на броню зверя и скрылся за отодвинутым щитком. Сааг-туул зашевелился. Вепуат, закинув мешок на плечо, отступил к ближайшему зданию.

— В город его точно не пустят, — пробормотал он, глядя, как шипастый хвост пролетает на развороте над крышей. Гедимин кивнул. «В город…» — в груди слегка потеплело. «А верно. Пора собираться в дорогу. Тридцать тонн руды сами себя не перевезут.»

…Дрон плыл над ущельем, огибая разломы. Гедимин настороженно разглядывал скалы. Металлический ливень прошёл и здесь — и температурные скачки добили несколько ненадёжных уступов: тут и там под ногами валялись обломки — следы недавних камнепадов. Ими присыпало и оттаявший ручей. Он был неглубоким — вода чуть прикрывала камни, свежие обломки торчали над ней, покрытые конденсатом. По ущелью тянуло сыростью. Среди камней сармат разглядел несколько тёмно-синих «ядер» иглицы — и некоторые обломки при внимательном рассмотрении походили на что-то живое. Вепуат, впрочем, не обращал на них внимания — он на ходу рассказывал что-то филкам. Крылья безжизненно свисали со скафандра, и на них оседал конденсат.

…Река оттаяла. Гедимин, приглядевшись, даже различил на горизонте ещё один островок, заваленный камнями, но берегов так и не разглядел — уже в двух сотнях метров всё заволакивал густой туман. Несмотря на слабый ветер, волнение не стихало. «Водоём, похоже, большой,» — думал сармат, глядя, как вода подмывает пологий склон и нависшие над ней валуны. «И разлившийся. В прошлый раз мы стояли вон там — сейчас там мне по колено.»

— Оттаяло, — Вепуат смотрел на воду с довольной ухмылкой. — Что ж, займёмся делом. У нас тут два берега, так что разделимся. Эй! Вот вам катушки и два мешка. Собирайте металл. Гедимин, присмотришь за ними? А вы берите лопаты. Глины, как выяснилось, надо больше. Двумя мешками не отделаешься…

Идти было недалеко — только обогнуть разлом и завалившийся на «тропу» валун. Уже на берегу, оглянувшись, Гедимин увидел сквозь синеватую дымку повисший над камнями дрон. С той стороны донеслось недовольное бормотание, потом — плеск и приглушённый туманом голос Вепуата.

— И здесь всё залило, — сказал один из филков, настороженно глядя на пологий берег. Шум волн почти заглушил его слова. Гедимин протянул сарматам «магниты» и ульсеновые стержни.

— Тут вообще руда есть? — спросил филк, разглядывая костяную трубку.

— Проверь, — отозвался Гедимин. Сигма-сканер был включен и направлен на воду, но донные отложения сармата не волновали. Он видел на глубине пятна и полосы ряби, плавно двигающиеся вдоль побережья.

— В воду не лезьте, — запоздало предупредил он филков. Один из них с «магнитом» наперевес уже влез по щиколотку и теперь сердито щурился на волны. Трубку он держал двумя руками и всё равно пошатывался — её уже облепило рудными конкрециями, но филк ещё водил ей из стороны в сторону, вылавливая со дна новые камни. Другой, спохватившись, крикнул ему, он шагнул к берегу — и, потеряв равновесие, рухнул в воду.

— Hasu! — он прикрылся локтём от летящей в лицо волны и зашарил свободной рукой по дну. — Да где она…

— Руки! — рявкнул Гедимин. На трубку он чудом не наступил — она легла прямо под крайний палец ступни. Вытолкнув мокрого филка на берег, он наклонился. «Магнит» успел собрать на себя четверть центнера руды и глубоко зарыться в ил — только поэтому и не хрустнул под ногой сармата. Что-то с силой обхватило его палец, дёрнулось, пытаясь разжаться, но Гедимин уже поднял и руку, и «магнит» над водой. С ладони свисала бронированная ракушка.

— Ура-ан и торий… — протянул кто-то из филков. Другой взглянул на свои руки и нервно поёжился.

— Оно что, и металл готово жрать?

— Мешок давай, — буркнул Гедимин, стряхивая моллюска. — Говорил же — не лезьте в воду! К тебе ничего не прилипло?

Мокрый филк обернулся вокруг своей оси и внимательно осмотрел ступни. Лицо под прозрачным щитком заметно побледнело; Гедимин испугался было, но крови и прокусов на одежде не разглядел — да и филк с облегчённым вздохом помотал головой.

— Та же дрянь, что погрызла Атайра? Рыбий наездник?

Гедимин стряхнул руду в почти наполненный мешок. На одну из конкреций налипло что-то подозрительное, скорее всего, живое; сармат отцепил его и выбросил в воду.

— Местная фауна… — он угрюмо сощурился. — Оно пыталось отцепиться. Видимо, ориентируется на ощупь. Учуяло не то — отлипло.

Филк поёжился.

— Много их тут?

Собиратели руды недовольно заворчали. Пока Гедимин возился с местной фауной, они отошли на пару метров от полосы прибоя, поставили перед собой мешок и по очереди водили «магнитом» под углом к воде. Один удерживал тяжелеющую трубку, другой, дождавшись момента, выдёргивал из неё стержень. Руда падала в мешок — то десяток мелких конкреций, то три-четыре крупные.

— Сколько бы ни было! Ты работать собираешься?

— Да пусть, — буркнул другой собиратель. — Не работает тут — потащит мешки. До самой базы.

— Иди ты! — фыркнул вымокший филк и протянул руку за «магнитом». Вода с его комбинезона уже стекла, но гзеш блестел от сырости — в речном тумане высохнуть было непросто. Другой филк покосился на сборщиков и растянул