шар вогнутой поверхностью к себе, заглянул в него и коротко рявкнул. Все четверо снова сгрудились у поддона, пытаясь заглянуть в кривое зеркало.

— Остынет — будет отражать лучше, — сказал Гедимин, потянув за край поддона. — Складывай всё в холодный отсек. И полусферы, и спираль…

Сбоку раздался звон стекла. Вепуат изумлённо вскрикнул. Развернувшись, Гедимин увидел, как Сэта склоняется над расколотым круглым зеркалом. Стеклянный лист успели обрезать по краям и залить отражающим слоем; растерянный Вепуат держал в руке осколки «смальты», но прикрепить их уже было не к чему. Заготовка, упавшая на каменный пол, раскололась, но не разбрызгалась — все фрагменты, как видел Гедимин, лежали у ног Сэта. Он, опустившись рядом, оборачивал место «аварии» длинными бусами из мелких-мелких позвонков. Такие были на поясе у каждого из Сэта, — только теперь Гедимин вспомнил, что раньше таких «цацек» не видел.

— Эта вещь в руках Ук-Хеммайи, — прошелестел Сэта, сидящий на полу; он припал на одно колено и склонил голову на грудь. — Его воля не нарушена.

Гедимин ошалело мигнул, двинулся к печи, но тут за спиной зазвенело. Обернувшись, он увидел поддон, засыпанный осколками, и Урджена, закатавшего рукав и царапающего стеклом предплечье. Капли крови брызнули на ещё не остывшие обломки. Пошёл пар.

— Ушло за ворота, — Урджен бросил окровавленный осколок. Трое молча дотронулись до порезанного предплечья и облизали пальцы.

— Вы в себе? — Гедимин двинулся к ним, и они попятились, прижимая уши и нервно скалясь. — Зачем разбили заготовки? Урджен! Что это за бред⁈

— Дни Пустоты, — отозвался Джагул, прикрывая порез рукавом. — Не время, чтобы делать. Время, чтобы разрушать. Всё сделанное — вещи Ук-кута. Всё равно уйдут. Проще отдать.

— Хорошие вещи теперь за воротами, — сказала Джагзуу, оглядываясь на осколки. — Тем, кто там, не на что злиться.

Гедимин встряхнул головой. Он слышал, как за спиной Сэта объясняют Вепуату то же самое, — про мир мёртвых и волю его богов. «Он тоже не знал,» — сармат невесело ухмыльнулся. «Традиции, чтоб им всем…»

— И что, — он угрюмо сузил глаза, — всё, что вы сделаете до конца месяца — так же будете бить? Мертвецам нужны стекляшки? Икси, вон, брать их отказались…

Джагулы переглянулись.

— Вещи живых не пронести за ворота, — Урджен нахмурился. — Там только вещи мёртвых. Мы сделали, как надо. Теперь уйдём. Завтра нас пустишь?

Гедимин пожал плечами.

— Приходите. Нарабатывайте навыки. Самим не жалко уничтожать?

Джагул неуверенно оскалился.

— Это для тех, кто за воротами. Пусть будет и у них. Сами ведь не сделают.

…Ульсена, собранная «магнитом» в серебристый комок, остывала на поддоне. Гедимин бросил отмытые осколки в тигель и растерянно покачал головой.

— На редкость идиотские обычаи. И что, Сэта тоже их соблюдают?

Вепуат развёл руками.

— Я думаю — все соблюдают. Богов смерти тут опасаются.

Гедимин криво ухмыльнулся.

— Значит, подарки для Икси надо ломать у них на глазах? Иначе они их не могут забрать? Сказали бы сразу. Значит, обмен всё-таки возмо…

— Погоди, — сказал Вепуат. — Так отправляют вещи туда, ладно. А оттуда в мир живых? Об этом речи не было.

— Чтоб их всех с их традициями… — Гедимин безнадёжно покачал головой. «Что я вообще несу? Какой ещё мир мёртвых⁈»

3 день Кислоты, месяц Пустоты. Равнина, Сфен Земли, долина Элид, Элидген — Сфен Воды, острова Туви

Едва переступив порог, Гедимин почувствовал холод — воздух в шлюзовой камере промёрз до нуля. Вепуат, отряхнув тяжёлые, омертвевшие перья от инея, прошёл внутрь и остановился перед источником ледяного сине-белесого света. Под прозрачной ёмкостью горел криогенный «фонарь», и над ним по потолку расплывалось серебристое пятно. Внутри ёмкости поверх слоистого бело-синего льда мерцала розоватая жидкость. На ней блестела масляная плёнка.

— Ты бы всё-таки осторо… — начал было Вепуат, но замолчал и только присвистнул:

— Получилось⁈

Альгот молча занёс над ёмкостью колбу с наклеенной на дно «магнитной» катушкой. Маслянистое пятно, вытянувшись в тонкий жгут, нырнуло внутрь, и Альгот быстрым движением перевернул сосуд и закупорил.

— Охлаждение, — отрывисто сказал он, зажимая в пинцете застывшую каплю синего металла. — Реакция начинается перед замерзанием воды. Диапазон в считанные градусы.

Металл коснулся розоватой жидкости и зашипел. «Вода» помутнела.

— Зачем портить весь объём? — Гедимин укоризненно хмыкнул. Он уже видел, как поверхность металла обрастает тонкой тёмно-малиновой коркой. «Ксенофторид. Значит, не зря мы вчера ездили…»

Альгот лишь пожал плечами.

— Всегда можно сделать ещё пару литров. Если, как вы говорите, Сфен Воздуха богат водоносными пластами…

Он переложил мокрый, покрытый соляной коркой «камешек» в кювету.

— Ксенофторная кислота… — Вепуат покачал головой и неуверенно ухмыльнулся. — И что, её можно прямо так хранить?

— При постоянном охлаждении — вполне, — Альгот выловил из кислоты ледяной комок и сунул в пакет «для утилизации». — Если не греть выше нуля, она вполне стабильна. Но ксенофториды ещё более стабильны. И я буду хранить их именно в таком виде. Не собираетесь в ближайшие дни в Сфен Воздуха?

Вепуат качнул головой.

— Может, завтра. Ты собери бурдюки, столько тебе надо, — для красителей, для опытов… Гедимин! Как думаешь, взять нам с собой филков? Показать им дорогу к ручьям… ну, и рудник заодно.

Гедимин недовольно сощурился.

— Надышатся асбеста… А почему не сегодня?

— Глина кончается, — Вепуат развёл руками. — Всё перевели на формы. Да и лить в них нечего. Надо выбраться в Сфен Воды, пока не похолодало. Айзек говорит — тепло тут ненадолго.

…На дне ущелья грохотали «камнедробилки». Гедимин выглянул из-за звукозащитного экрана — и тут же пожалел, что не закрыл наушники. «Отвык от промышленного шума,» — досадливо сощурился он, глядя на клубки Текк’тов на дне ущелья. Они выстроились так, чтобы не мешать друг другу — зигзагом от огромной кучи гравия до открытых ворот склада. Кто-то из них закопался в гравийный курган и копошился там, выбрасывая наружу центнеры обломков. Они падали куда придётся — между живыми камнедробилками, на их витки, на невовремя высунутые головы. Через пару секунд они исчезали, а из плотных содрогающихся клубков брызгал во все стороны песок. Экран сигма-сканера был затянут плотной рябью, но Гедимин и без него видел, как в ущелье растёт песчаная подушка. «Вот это скорость так скорость…»

— Гедими-и-ин! — кто-то постучал кулаком по его наплечнику. Обернувшись, сармат увидел недовольного