И только мы знаем, какое еще у него имеется скрытое назначение. На своем учителе я его не испытываю, но Кристиан (что удивительно) хвалит меня и говорит, что все делаю правильно.

Затем я под чутким руководством охотника осваиваю еще несколько заклинаний, касающихся управления стихиями. Кристиан с каждым новым получившимся у меня элементом становится печальнее, и в какой-то момент просит закончить эксперименты с магией.

Он, ничего не объясняя, уходит в дом. Но я так просто не отпускаю его. Заклинание, что призвано избавить меня от невидимого призрака давно умершей женщины, обязательно нужно проверить! И, как самый настоящий грызун из рода мышиных, замахиваюсь и в спину Кристиану стреляю сывороткой правды. Он застывает и медленно поворачивается ко мне. Гнев тут же вспыхивает в его глазах.

А мне не дает покоя утренний многопоточный разговор, в котором и Кристиан, и Ванесса что-то поняли, но не поделились своими догадками со мной.

— Какая связь между тобой и Ванессой? — Спрашиваю я, игнорируя недовольство Кристиана, но быстро исправляюсь, выбирая более узкую направленность вопроса. — У вас были интимные отношения?

— Да, — с ненавистью отвечает Кристиан, еще пытаясь дышать. Кажется, мой вопрос его настолько выбивает из себя, что главной задачей оказывается не покрошить на мелкие кусочки своего внезапного интервьюера.

— Ты любил ее? — Тут же закидываю я второй вопрос, пока заклинание не утратило силы.

— Да, — скрепя зубами, шипит охотник. Каждый миллиметр его лица натягивается, чуть ли не обнажая кости. Взгляд источает столько злобы, что ее можно собрать в баночку и разглядеть в мельчайших подробностях, а то и потрогать.

Вокруг него появляется легкое сияние, которое тут же растворяется и уносится с ветром. Кристиан смотрит на меня, как на предателя, еле заметно покачивая головой. Он мгновенно скрывается за дверьми, с грохотом ударяя в них кулаками. Одна створка оказывается пробитой и теперь пропускает солнечный свет через внеплановое свеженькое окно, а другая срывается с петель и уныло повисает наискось.

Стыд легкой дымкой проносится внутри меня, но я сразу же развеиваю его. Оно того стоило. Я получила ответы, которых в здравом уме мне никто и никогда не дал бы. Иллюзия влюбленности, крепко закрепившаяся в моем сознании, громко объявила о себе, стирая все сомнения. Теперь и мне все стало понятно.

Глава 28

Пока Кристиан окончательно не свихнулся, я, возможно в последний раз, осматриваю свои цветы. Насколько же красивы они при солнечном свете! Розовые лепестки выглядывают из-под красных, заостренных на концах, рядом красуются широкие фиолетовые. Умиротворяющий вид. Только шезлонга не хватает и бассейна рядом.

Легкая грусть зарождается во мне, несмотря на такое количество красоты перед глазами. Кристиан любил Ванессу, поэтому помогает мне сейчас. Ее частичное нахождение во мне будит в нем эти чувства. Мне же Инир, вроде, говорил, что в магическом мире связь между возлюбленными скрепляется их магией. И на данный момент я, может хоть и частично, но обладаю магией Ванессы, поэтому Кристиана ко мне и влечет. Но это все не настоящее. Только ведьма обретет собственное тело, все чувства между мной и Кристианом рассыпятся, исчезнут, перестанут существовать, и даже отголоска от себя не оставят. Вот только пока Кристиан довольствуется крохами из прошлой жизни, вспоминая свою возлюбленную, я все чувствую, и ненароком могу действительно влюбиться. А потом лить слезы, страдать, выслушивать нотации Дебы о том, что она ведь предупреждала… И в погоне за тоской по Кристиану я упущу Инира.

По другую сторону замка раздаются страшные звуки. Что-то падает, звякает, ломается. Видимо, Кристиан ищет место для отпущения эмоций. А мне везде надо сунуть свой нос, хоть это и редко когда может увенчаться успехом.

С сигаретой во рту, Кристиан материться, поджигая сухую до неприличности траву, взрывает пни, возвращает все в прежний вид и вслед повторяет бесчинства.

— Ничего настолько страшного не произошло, — как ни в чем не бывало говорю я, будто не дорожу собственной жизнью.

Кристиан ничего не отвечает. Он только лишь выбрасывает сигарету и поджигает новую, выпуская обновленный дым.

— Мы можем все обсудить, — предлагаю я более гуманный способ. Но он не устраивает охотника, чей секрет я узнала.

Кристиан бросает на меня взгляд, наполненный злобой и отчаянием, и в тот же момент перед моим лицом пролетает огненный снаряд, пробивающий стену замка. Камни начинают крошиться, разрушая многовековую конструкцию.

Мужчина недовольно осматривает результат своих действий и из ниоткуда достает стакан с водой. Он прямо на моих глазах материализуется у него в руке! Тоже так хочу.

— Кристиан, успокойся, — говорю я самую неправильную фразу, которую только при данных обстоятельствах. — А пойдем лучше в дом? А?

В ответ я получаю лишь сверлящий взгляд, в котором читается все то, что не было озвучено. Но и я не сдаюсь. Если уж и вести себя из глупости бесстрашно, то до конца.

— Я пойду в зал. Приходи, обсудим. Я готова тебя выслушать, да что там выслушать … Я готова поверить тебе, стоит только тебе все объяснить.

В зале я долго нахожусь одна. Успеваю заглянуть за закрытые двери, где не оказывается ничего интересного: обычная кухня и кладовка с тряпками и швабрами. Не найдя никаких продуктов, вынужденно возвращаюсь в основное помещение, ведь сама дала обещание Кристиану, что буду на месте, когда он будет готов к разговору.

А он может и не прийти. Я впервые сегодня видела столько ярости, что можно ожидать каких угодно последствий. Да и объяснять мне Кристиан ничего не должен. Его право любить, кого захочет, и пользоваться тем, кем посчитает нужным. Скорее на его месте должна быть я.

Но отчего-то меня открывшаяся правда не настолько задела. Более того, я даже успела принять тот факт, что однажды мы разойдемся без любовных последствий. А физическую близость только ради удовлетворения потребностей я не против допустить, тем более что с Иниром все слишком неопределенно в этом плане, если рассматривать данный вопрос во временных промежутках.

На пороге появляется Кристиан. Его волосы взъерошены, на лбу крупными каплями застыл пот. Он всего несколькими шагами преодолевает разделяющее нас пространство и резко останавливается, упираясь в стол, словно его и не видит.

— Ты задаешь неправильные вопросы, а потом делаешь неверные выводы! — Гневно кричит мужчина, поднимая глаза на меня и сминая в руке стеклянный стакан, словно тот был сделан из картона. Треск сменяется громким ударом кулака о стол, оставляя на нем пятно крови. Она стекает вниз, капает на безупречный мраморный пол, оставляя красные разводы. Но Кристиан не обращает на это